Последняя игра

– Все же не люблю я это время суток, – угрюмо проворчал Энхег. – В темноте слишком многое может случиться.
– Мы же все просчитывали десятки раз, Энхег, – сказал Родар. – И все мы согласились, что это наилучший план.
– Но так никогда не делали раньше, – возразил Энхег.
– Но в этом-то и заключается весь смысл, не так ли? – высказал свое мнение генерал Вэрана. – Люди в городе не ожидают этого.
– Ты уверен, что твои люди справятся? – спросил Энхег у Релга.
Алгос кивнул. На нем была кольчуга с капюшоном, и он внимательно рассматривал лезвие своего кривого кинжала.
– Не беспокойтесь, – ответил он, – в темноте мы видим лучше.
Энхег сердито взглянул на опускающееся за горизонт солнце.
– Терпеть не могу первым пробовать что-либо новое, – объявил он.
Они ждали, пока тьма не воцарится на равнине. Из зарослей у кромки воды доносилось сонное чириканье птиц, да лягушки начали свою вечернюю симфонию. Под прикрытием сгущавшейся темноты на берегах стали сосредоточиваться всадники. Впереди на своих огромных боевых конях построились мимбратские рыцари, а за ними подобно темному морю простирались отряды олгаров. На южном берегу командование взяли на себя Чо-Хэг и Кородаллин, на северном войска вели Хеттар и Мендореллен.
Постепенно становилось все темнее.
Облокотившись о перила, задумчиво глядя в сумерки, стоял молодой мимбратский рыцарь, раненный во время атаки на колонну мергов. У него были темные вьющиеся волосы и стройная, как у девушки, фигура, но плечи широкие, спина прямая, а глаза смотрели открыто и прямо. Но во взгляде ощущалась какая-то меланхоличность.
Ожидание становилось невыносимым, и Се'Недра просто хотела с кем-нибудь поговорить. Она облокотилась о перила рядом с молодым человеком.
– Почему вы так грустны, сэр рыцарь? – тихо спросила она.
– Потому что из-за легкого ранения мне нельзя участвовать в сражении нынешней ночью, ваше величество, – ответил он, касаясь своей забинтованной руки. Казалось, он не был удивлен ни ее присутствием, ни тем, что она с ним заговорила.
– Вы так ненавидите энгараков, что вам причиняет боль упущенная возможность их убивать? – Вопрос Се'Недры прозвучал несколько язвительно.
– Нет, миледи, – ответил он. – У меня нет неприязни ни к одному человеку, к какой бы расе он ни принадлежал. Я тоскую только о том, что не могу принять участие в турнире.
– В турнире?! Вы так называете войну?
– Несомненно, ваше величество. А как же еще? Во мне нет ненависти к энгаракам, вдобавок недостойно ненавидеть противника, с которым собираешься помериться силами. Несколько человек пали от ударов моего копья или меча на различных турнирах, но я никогда не испытывал к ним недобрых чувств. Напротив, когда мы сражались друг с другом, у меня возникало к ним чувство приязни.
– Но вы же пытались искалечить их! – Се'Недра была удивлена такой непоследовательностью.
– Это условие поединка, ваше величество. Настоящий турнир не может считаться таковым, если не существует опасности быть убитым или раненым.
– Как вас зовут, сэр рыцарь? – спросила она.
– Я сэр Беридел, – ответил он, – сын сэра Эндорига, барона Во Эндорига.
– Человека с яблоней?
– Его самого, ваше величество. – Молодой человек, казалось, был рад, что она слышала о его отце и о той странной обязанности, которую Белгарат возложил на него. – Мой отец сейчас скачет по правую руку от короля Кородаллина. Я тоже находился бы с ними этой ночью, если б не удар жестокой судьбы. – Он с грустью посмотрел на свою руку.
– Ну, будут еще и другие ночи, сэр Беридел, – заверила она, – и другие сражения.
– Это так, ваше величество, – согласился он, и лицо его на минуту вспыхнуло надеждой, но затем юноша вздохнул и опять погрузился в мрачные размышления.
Се'Недра отошла, оставив его наедине со своими горестями.
– Знаешь, не стоит тебе разговаривать с болванами, – сказал насмешливый голос у нее за спиной. Это был Белдин, уродливый горбун.
– Он, кажется, ничего не боится, – вздрогнув, сказала Се'Недра: чародей-сквернослов всегда действовал ей на нервы.
– Это же мимбратский дворянин! – фыркнул Белдин. – У него просто не хватает мозгов, чтобы бояться чего-либо.
– А все ли воины в армии такие же, как он?
– Нет. Большинство из них на самом деле боятся, но все же они пойдут в атаку – причин этому много.
– А вы? – не могла удержаться она от вопроса. – Вы тоже боитесь?
– Я боюсь другого, – сухо сказал он.
– Например?
– Мы занимались всем этим долгое время – Белгарат, Пол, близнецы и я – и я более озабочен тем, что что-то может пойти не так, чем своей собственной безопасностью.
– Что вы подразумеваете под словами «пойти не так»?
– Пророчество весьма туманно, и в нем о многом умалчивается. Насколько я могу судить, два возможных исхода все еще существуют и равны, и любая мелочь может нарушить это равновесие в ту или другую сторону. Этой мелочью может быть что-то, что я проглядел. Вот чего я боюсь.
– Нам остается только сделать все от нас зависящее, – ответила Се'Недра.
– Этого может оказаться недостаточно.
– Тогда что же еще мы можем сделать?
– Не знаю – и именно это меня и тревожит.
– Зачем тревожиться о том, чего вы не знаете?
– Теперь ты начинаешь говорить как Белгарат. Иногда он имеет склонность игнорировать мелочи и полагаться на собственную удачу. А я обращаю на мелочи несколько больше внимания. – Он устремил свой взор в темноту. – Будь сегодня ночью поближе к Пол, девочка, – сказал он через минуту. – Не отлучайся от нее. Нужно, чтобы ты оставалась с ней вне зависимости от обстоятельств.
– Что это означает?
– Я не знаю, что это означает, – раздраженно ответил Белдин. – Я знаю только, что ты, и она, и кузнец, и этот ребенок, которого вы подобрали, должны быть вместе. Произойдет что-то неожиданное.
– Катастрофа? Мы должны предупредить остальных!
– Мы не знаем, что есть катастрофа, – ответил он. – Это целая проблема. Катастрофа может быть нужной, а если это так, то не надо ничего делать. Но, думаю, пора кончать эту дискуссию. Отправляйся искать Полгару и оставайся с ней.