Макроскоп

Кого он пытался обмануть? Он прекрасно знал, что привело его сюда.
– Вам удалось! – воскликнул Гротон, когда Иво рассказал ему о ходе турнира. – Вы выиграли Скупер!
– Так оно и было. Но Афра вне себя. Она хочет вас видеть, говорит – срочно.
– Хорошо. Умная девочка. Ну все, теперь у нас до черта работы.
Иво раньше не слышал от Гротона подобных выражений и восклицаний, это был еще один признак того, что ситуация серьезная.
– На них повеяло дыханием войны, – коротко процитировал Иво. История, как обычно, повторялась. Смерть сенатора обрекла макроскоп и все планы исследований в интересах человечества.
Гротон громко окликнул:
– Беатрикс!
– Да, дорогой, – немедленно послышался ответ.
– Надевай скафандр и жди нас возле шлюза – нам нужно будет перевезти кое-какое барахло.
Не дождавшись ее согласия, он потащил Иво в коридор.
– Боже, как я рад, что вам это удалось, – сказал он. – Они уже до нас добрались, это был единственный выход.
– Но я ничего не знаю. О чем вы говорите?
– Нет времени, – бросил Гротон.
Иво опять пожал плечами и последовал за ним. Афра уже была в скафандре, за спиной болтался прозрачный шлем.
– Переодевайтесь, Иво, – скомандовала она. – Гарольд, помоги лучше ему, он тяжел на подъем.
– Я еще раз спрашиваю: что происходит? – воскликнул Иво, в то время как Гротон запихивал его в скафандр. – Зачем вы выставили меня на этот турнир, и почему Афра расстроилась, когда я выиграл?
Похоже, вся станция сошла с ума.
Дыхание войны...
– Это все из-за смерти сенатора, – сказал Гротон. Будто эти слова все проясняли. – Борланд важная фигура в политике, и нас обвинят в его убийстве. Этот хлыщ побежал к телетайпу прежде, чем все опомнились и завизжал, что совершено убийство – буквально так. Теперь нам конец.
– Разумеется, будет следствие. Но сенатор сам захотел посмотреть разрушитель и был предупрежден. Это должно стать хорошим алиби.
Гротон остановился на мгновение.
– Но вы же тут недавно! Вы не знакомы с ситуацией?
– Знаю только, что макроскоп находится под покровительством ООН, как и все космические проекты. Брад мне говорил о положении по использованию рабочего времени и финансированию.
На самом деле он не мог понять, почему существование разрушителя вызовет закрытие проекта, особенно после этого происшествия. Но он хотел услышать объяснения Гротона, так как это могло прояснить связь происходящего с турниром и СПДС.
Гротон закончил одевание Иво и начал сам натягивать скафандр. Урывками, в промежутках между движениями, он изложил Иво политическую обстановку, как ее видел человек, который сам не беседовал с сенатором. Эта альтернативная точка зрения показалась Иво любопытной.
Сенатор Борланд, как рассказывал Гротон, не был обычным человеком. У него были солидные связи, даже не столько в Америке, сколько в ООН. За ним стояли влиятельные фигуры и большие деньги. Его похвальба о том, что он знает правительства сотрудников станции лучше, чем они сами (это замечание облетело весь персонал), не была вовсе пустой: он был опытным политическим игроком международного уровня. Правительства и дворы во всем мире знали, что Борланд сможет сделать то-то и то-то, если взамен получит то-то и то-то. Например, Китай хотел иметь влияние на политику США по отношению к фермерам, чтобы изменить баланс в торговле зерном; Россия проявляла интерес к комитету по стандартам в автомотоэкспорте, так как этот комитет устанавливал стандарты не только для автомобилей, но и для других изделий – от прецизионных подшипников до теодолитов; Южная Африка пыталась установить неформальные отношения с корпорацией БлаПоу Инк.
Борланд был всем для всех – и у него это хорошо получалось.
Посредник способен на многое, если он нетривиален. Борланд доказал, что способен делать дело, занимаясь при этом политикой. Он знал многих и обладал обаянием, – после каждой частной встречи у него появлялись новые сторонники.
Припомнив диалог Борланд-Карпентер, Иво согласился с этим. Он сам был таким неофитом.
По мнению Гротона, смерть такого человека всегда, при любых обстоятельствах, означает крупные неприятности. Слишком уж многие проекты висели в воздухе, и кончина жонглера неизбежно приведет к их падению. Обещания больше никому не нужны, а самими проектами заниматься уже некому.
Макроскоп был главной заботой ООН. Здесь, как нигде, сфокусировались интересы многих стран. Борланд знал о могуществе макроскопа и хотел воспользоваться им. Это должно было здорово помочь ему в делах и принести пользу всему миру. По-видимому, он пошел на это из чистого альтруизма (для Иво это было неожиданностью). По-видимому, он не смог сопоставить свои амбиции с возможностями, но кому, как не ему, было знать положение Земли и как ей необходима помощь.
Может, Борланд был как раз тот человек, который способен повернуть Землю с пути планеты Санга, тот, кто смог бы найти практическое применение неземным знаниям. Хотя, кто сейчас может сказать что-то определенное?
Борланд погиб, и при отягчающих обстоятельствах. Он не оставил никаких свидетельств, ведь он не верил до самого конца, что разрушитель погубит его. Он думал, что это блеф – и проиграл. А в ООН будут подозревать, что персонал станции убил его, вероятно умышленно, подставив его под эти лучи смерти из космоса.
Неприятности? Когда разразится скандал, будет большая необходимость в международном козле отпущения. Очевидная причина кризиса: макроскоп.
Оба уже были в скафандрах, а Иво все не понимал, к чему такая спешка.
Афра возилась на складе, легко двигая ящики в условиях частичной гравитации. Иво заметил коробки с лекарствами, специями, крупами, бинтами и сыром, контейнеры с кислородом и сжиженным питанием.
– Какая у вас группа крови? – спросила она Иво.
– О-положительная. – Ему оставалось только отвечать на вопросы.
Афра выбрала канистру и бросила ее возле входа. На канистре было написано: «Конденсат крови. О-положительная». Были еще какие-то технические подробности, но он отвел взгляд, чувствуя легкое головокружение. Наверное, был еще миллиард факторов, которые нужно учитывать, чтобы переливание крови было безопасным. Почему она думает, что это ему понадобиться?