Цвета ее тайны
Не желая больше вступать в противную воду, Мела зашагала вверх по течению, резонно полагая, что чем ближе к истоку, тем уже поток, так что рано или поздно его можно будет просто перепрыгнуть.
Через некоторое время на глаза ей попалось забавное четвероногое существо с розовой, покрытой щетиной шкурой и рылом, с помощью которого это создание рылось в земле. Пролистав справочник, она нашла соответствующую картинку и выяснила, что называется такое животное «свиньей», и встреча с ней не сулит особых неприятностей, за исключением тех случаев, когда свинью тебе кто-либо подложит. Куда именно — в книге не уточнялось.
Мела успокоилась и продолжила путь, но вскоре свиньи стали попадаться чуть ли не на каждом шагу. Все они рылись рылами в прибрежном песке, радостно повизгивая, когда одной из них удавалось откопать и прицепить к кончику носа блестящую круглую монетку — пятачок.
Не желая толкаться среди этого свинства, Мела отошла от реки и почти сразу же наткнулась на тропку, которая, стоило русалке встать на нее, расширилась, превратившись в мощеную дорогу. Конечно, для Мелы вовсе не являлось секретом существование в Ксанфе обманных троп, завлекавших неосторожных путников в логовища драконов или в объятия древопутан, однако эта дорога была не из таких. Ровная, удобная, она определенно была рада возможности принести кому-нибудь пользу. Ну а Мела, в свою очередь, не могла не радоваться возможности поберечь свои нежные ножки, не шагая по буеракам.
Но тут неожиданно над ее ухом раздалось громкое хрюканье и хриплый возглас:
— Эй.., нимфа! Прочь с дороги!
Мимо проследовала свинья: с виду вроде тех, что рылись на берегу, но гораздо больше, толще и важнее.
Оскорбившись тем, что ее уже в который раз обзывают нимфой, в то время как только подкидной дурак или последняя свинья не распознают в ней русалку, вынужденную временно сменить хвост на ноги, Мела сердито воскликнула:
— Что это ты тут командуешь? Разве это твоя дорога?
— Можно сказать и так.
— С чего бы это? Что ты за папа такая? — Какая еще цаца? Я боров-регулировщик. Регулирую движение, с прохожих пятачки собираю. Пока эти дурехи на берегу хоть один нароют, я тут на целый выводок натрясу. С тебя, с голой-то, взять нечего, вот я тебя и согнал на обочину. У разу млела, голь перекатная?
Не дожидаясь ответа, боров двинулся дальше. Решив, что такую противную свинью на такую хорошую дорогу наверняка подложил какой-нибудь злыдень, русалка попыталась вернуться на тропу, но тут поняла, что запуталась в ветвях придорожного куста. Хорошо еще, что, будучи обнаженной, она не порвала платье. А еще лучше, что растение оказалось не хищной древопутаной, а самой заурядной, только непомерно разросшейся крапивой. Но вот другое обстоятельство — то, что проклятая крапива мигом обожгла все примечательные части русалочьего тела (и одну неприметную, называть которую было бы не совсем скромно) — не радовало ни капельки.
Стоит ли терпеть такие страдания ради какого-то там мужа?" — подумала Мела, однако, немного поразмыслив, успокоилась. Повернуть назад сейчас, проделав уже немалый путь, было бы просто глупо. Если бы назад можно было поплыть, тогда дело другое, а коли и туда и сюда придется ковылять пешком, так лучше уж продолжить путь и узнать, что присоветует ей Добрый Волшебник.
Мела вернулась на тропу, которая через некоторое время вывела ее к роще, где помимо многочисленных пирожковии, увешанных где свежими, а где и зачерствевшими пирожками, попадались и ветви с едой более подходящей для русалок. Конечно, о свежей рыбешке, не говоря уж о морских огурцах или морской капусте, здесь не приходилось и мечтать, но на худой конец она могла удовлетвориться водяными каштанами и водяным салатом. Да и арбуз, будучи водянистым, тоже вполне годился. Конечно, еда на берегу такая же пресная, как и здешняя вода, но это стерпеть можно. Вот для купания вода непременно должна быть соленой.
Подкрепляясь, русалка, естественно, стояла на месте, а вот время, в отличие от нее, шло, и тени, воспользовавшись этим, заметно удлинились. Поначалу Мела обратила на это внимание исключительно из любопытства — на морском дне с тенями не густо — однако скоро смекнула, что отмеченное явление свидетельствует о приближении ночи. Успевшая устать (и как только эти сухопутные постоянно шастают по своим сухим путям?), зная, что на берегу по ночам путешествовать небезопасно, она решила подыскать подходящее убежище. А решив, тут же залезла в свой справочник и довольно скоро выяснила, что где-то поблизости находится пивнушка пузатая — дерево с толстенным, похожим на бочку, полым стволом. Правда, перспектива плескаться всю ночь в пиве манила ее еще меньше, чем купание в пресной воде, но потом Мела смекнула, что дорожный справочник не стал бы предлагать в качестве места для ночлега пивнушку с пивом, и речь, скорее всего, идет о высохшем пустом дереве. А такое и впрямь может послужить совсем неплохой спаленкой. Оглядываясь по сторонам, русалка довольно скоро углядела точно такое же, как на картинке, пузатое дерево, а подойдя поближе, обнаружила не обычную для пивнушек затычку, а трещины в коре, образовывавшие прямоугольник. Это могли быть только очертания двери, и стало быть, она нашла то, что искала.
Запустив пальцы в трещину, Мела потянула дверь на себя, открыла и заглянула в темное, сухое дупло. Конечно, она предпочла бы переночевать в соленой воде, но за неимением лучшего была готова удовлетвориться и этим убежищем. Путникам особо привередничать не приходится. Хватит и того, что у кого-то, побывавшего здесь раньше, хватило ума натаскать сюда подушек.
Едва русалка забралась внутрь, как на стенках дупла мягко засветилась древесная плесень. Конечно, этот свет не шел ни в какое сравнение с волшебным мерцанием подводных растений, но все равно радовал, хоть немного напоминая о глубинах моря. Тому, кто станет ее мужем, придется полюбить море, ведь она, Мела, принадлежит морю и душой и телом. Впрочем, тут затруднений возникнуть не должно: чтобы не любить море, нужно быть не просто сухарем, а сухарем редкостным, какой годится в мужья разве только черствой, как и он сам, сушке. С этой мыслью Мела блаженно растянулась подушках.