Валентина

Валентина отвела рукой волосы со лба, при этом обнажился огромный синяк на предплечье.
Она ответила совершенно спокойно, и его удивило и разозлило полное отсутствие страха в ее голосе. Он-то думал, что найдет ее в слезах, совершенно сломленной.
– После того, что вы сделали со мной вчера, я знаю, что вы способны на все. Даже на убийство моей сестры. Я лягу в кровать с любым, кого вы мне укажете, в том случае, если вы дадите слово, что больше никогда в жизни не дотронетесь до меня. А теперь оставьте меня. – Она отвернулась от него.
– Я рад, что вы поумнели, – сказал граф. – Я пришлю вашу горничную. Сегодня вечером вы должны выглядеть как можно привлекательнее.
Когда в комнату вошла Яна, Валентина уже встала и расчесывала волосы.
– Мадам, – со слезами на глазах сказала служанка. – Мадам, простите меня за то, что я не приходила к вам… Но граф приказал, и я не посмела ослушаться…
– Не плачь, – ласково успокоила ее Валентина. – Я знаю, что ты помогла бы мне, если бы могла. Я знаю, что он бы сделал с тобой. Со мной все в порядке, Яна, не беспокойся. Помоги мне принять ванну и одеться.
Горничная подошла и опустилась перед ней на колени. Она схватила руку Валентины и прижалась к ней губами, по щекам ее струились слезы.
– Он сделал вам больно, – прошептала она. – Я знаю. О Боже, как же я его ненавижу. Прости меня, Господи, но я его ненавижу.
– Не надо, – быстро произнесла Валентина. – Нельзя так говорить, Яна. Это все уже не имеет никакого значения. Он больше никогда не сделает мне больно.
– Я помню своего Ежи, – с горячностью произнесла Яна. – Он напивался и избивал меня и издевался по-всякому каждую ночь. Иногда я голодала… мой ребенок умер. Я молила Бога, чтобы он умер. Я молилась, и Господь услышал меня! Он услышит и вас тоже, моя бедная добрая госпожа, вы такая милая и добрая, вам недолго осталось мучиться. Дайте мне щетку, мадам, я сама вас причешу. Вот так…
Яна так нежно заботилась о госпоже, как будто та была заболевшим ребенком, она все время что-то бормотала себе под нос и время от времени вытирала слезы. Наконец Валентина не выдержала.
– Если ты будешь меня все время жалеть, Яна, то я сама начну жалеть себя, а это уже никуда не годится. Это проявление слабости. А сейчас я должна быть сильной, а ты должна молчать и быть очень осторожной. Возможно, в ближайшие дни мне понадобится помощь. Ты поможешь мне, Яна? Во всем мире нет никого, кому я бы могла довериться.
Добродушная простая физиономия девушки порозовела от обуревающих ее чувств.
– Вы во всем можете довериться мне, мадам. Я буду до гроба преданной вам. Что я должна сделать?
– Пока ничего, – сказала Валентина. – Сегодня будет званый ужин. До завтрашнего дня мы ничего не сможем сделать. Я уже приняла решение, Яна. – Из зеркала на нее смотрело бледное лицо, на котором отражались мужество и решительность, рожденные в результате невыносимой жестокости.
– А послезавтра мы уедем из этого дома навсегда.