Колдовство любви

— Нет! — Она больше не хотела прикасаться к этой вещице. Фаро чувствовала себя так, словно ее кровь стала гуще и теплее, чем обычно. Головокружение и почти эйфорические ощущения пугали ее. Она смотрела на хорошо очерченный рот Уатта, на небольшую впадинку на щеках, которая превратится в ямочку, если он улыбнется. Черный модный сюртук ладно сидел на нем, но Фаро поймала себя на мысли, что пытается представить мышцы под ним. Особенно в тот момент, когда он развел полы, чтобы положить бутылочку во внутренний карман. Ей потребовались огромные усилия, чтобы понять смысл его слов, ибо каждое его движение отвлекало ее.
— Я так и подозревал, — сказал Уатт. — Моя мать поверила в маленький спектакль, который вы виртуозно разыгрываете. Конечно, она также верит, что воры и разбойники носят черную повязку на глазу и орудуют только на больших дорогах и пиратских кораблях. Ей никогда не приходило в голову, что за столь привлекательной внешностью может скрываться испорченная натура.
«Он считает меня привлекательной?» — изумилась Фаро и вдруг заметила, какие у Уатта красивые руки. Как она раньше не увидела, что он не носит перчаток? Он скрестил руки на груди, и их можно было хорошо разглядеть на фоне черного сюртука. О, какие изумительные руки! Кожа смуглее, чем у нее, ладони большие, с длинными, красивой лепки пальцами. И восхитительно мужественные.
Восхитительно?
Фаро тряхнула головой. Откуда взялись эти мысли? Она взглянула на свои руки и попыталась унять разыгравшееся воображение.
— Я не так доверчив, как моя мать, — продолжал Уатт. — Каковы бы ни были планы, побудившие вас приехать в Блэкберн, я позабочусь, чтобы они не удались. Я бы очень посоветовал вам завязать ваш маленький мешочек с фокусами и вернуться в Лондон завтра же утром.
Она подняла глаза. Обрывки его фраз наконец сложились вместе. Он оскорбил ее! Он угрожает ей!
— Если вы не последуете моему совету и решите остаться, — говорил Уатт, — то пожалеете об этом. Если я узнаю, что вы одурачили мою мать и вытянули с нее хоть фартинг, я позабочусь, чтобы вы отныне никогда не получили приглашения ни в один порядочный дом. Вы будете отверженной, и можете поставить крест на своей репутации.
Фаро стояла спокойно, но колени ее дрожали, и она боялась, что это выдаст ее волнение.
— Вы высказались с предельным откровением, милорд. А теперь простите, мне кажется, будет лучше, если я сейчас же уеду отсюда.
— Согласен. Завтра будет долгий день, и вам нужно отдохнуть. Я скажу маме, что вы плохо себя почувствовали и решили уехать. — Он смерил ее долгим, тяжелым взглядом. Его золотистые глаза светились угрозой. — Спокойной ночи, мисс Берк.
— Спокойной ночи, милорд. — Фаро нерешительно остановилась в дверях и тихо сказала: — Кстати, у вас на плече весьма необычный шрам. Может, когда-нибудь вы мне расскажете его историю.