Начать сначала
Пакстон знала лишь, что ото один из пригородов Сайгона.
— Они женаты?
— Нет. Ел мать была француженкой, а отец вьетнамец. Мы беседовали с ней разве что пару раз, но я понял, что она противница смешанных браков, к тому же военные ужасно обошлись с ней, когда Хаггерти не стало. По-моему, они даже не выплатили ей вдовью пенсию, утверждали, что она проститутка, а ан вовсе не его сын.
— А его семья?
— Он так и не признался им, что женился на Франс. Полагаю, достаточно кондовое семейство из какого-то городишки в Индиане. Они бы не признали ни ее, ни ребенка.
Пакстон содрогнулась:
— А как же Ральф? Неужели он не женится на ней, не усыновит малыша?
Билл усмехнулся ее наивности. Ей так хотелось все сгладить. Однако тут ничего не выйдет.
— Ты бы его спросила.
— Она очень красивая. — Пакстон понравились и ее вежливость, и несомненная образованность.
— Да, — согласился он, — и умна к тому же. Но если он решится привезти ее в Штаты, там, дома, люди назовут ее желтожопой, точно так же, как шлюх, которые крутятся возле ночного клуба. Там, в Штатах, никто не заметит, чем она отличается от них.
— Да ведь достаточно разок взглянуть на нее, Билл. — Пакстон так взволновалась, наивная девочка.
— Наверное, тебе и достаточно одного взгляда, Пакс. Другие посмотрят на это совсем иначе. Для них вьетнамец значит косоглазый, то есть желтожопый, то есть тот самый враг, который угрохал сына, жениха, брата. Не так-то легко привезти домой девушку из Вьетнама.
— Но она совсем особенная. — Пакстон защищала безнадежное дело.
— Для них нет.
Она хотела бы еще спорить, но понимала, что Билл прав, и переживала за женщину, с которой едва успела познакомиться.
Пакстон знала, что он прав. Там, в Штатах, красавица свразийка станет «желтожопой», одной из многих.
Они долго еще говорили в тот вечер, сперва о войне, потом о многом другом. Билл больше не упоминал ни свою жену, ни детей. Он так долго пробыл во Вьетнаме, что успел отгородиться от всех. Ему гораздо интереснее было послушать, как Пакстон рассказывает про Беркли.
Когда бар закрыли, Билл проводил девушку в номер и распрощался у двери, ни на чем не настаивая.
— Через несколько дней я вернусь в Сайгон, — тихо произнес он, — я позвоню тебе, прежде чем приехать. — И, не добавив ни слова, он нагнулся, легонько поцеловал ее в губы и тут же ушел. Пакстон хотела броситься за ним, заклинать его остаться в живых. Она не могла без ужаса думать об опасности, притаившейся в туннелях Кучи.