Начать сначала
— Я не знаю почему, но у меня такое чувство, как после смерти папы… будто я жду, что все станет по-прежнему. Что он может прийти домой в любую минуту и сказать, что все это не правда и он жив. Или Уолтер Кронкайт выйдет в эфир со своими новостями и скажет, что это была ошибка. На самом деле президент провел выходные на Пальмовом побережье с Жаклин и детьми, что они сожалеют, что расстроили нас… Но так не будет. Все продолжается, все по-настоящему. Это судьба…
Квинни покачала седой головой: ей было знакомо чувство, о котором рассказывала Пакстон.
— Я знаю, детка. Всегда так, когда кто-нибудь умрет. Ты сидишь и ждешь, чтобы кто-то сказал, что ничего не случилось.
У меня это было, когда я теряла своих малышей. Нужно много времени, чтобы справиться с горем.
Странным был День Благодарения в этом году. Трудно быть благодарным сумасшедшему, злому миру, который убивает людей задолго до отпущенного им срока. Нет, не до праздника… А каково сейчас семье Кеннеди? Для них, наверное, эти дни похуже, чем самые страшные ночные кошмары. Жаклин Кеннеди сама организовала и продумала похороны до мелочей, вплоть до листков, отпечатанных в канцелярии Белого дома. На них она собственноручно написала слова: «Господи, прими душу раба Твоего Джона Фицджералда Кеннеди», — и поместила отрывки из его инаугурационной речи. «Это был конец эры… конец времени, которое ушло и стало бесплотным прошлым… Факел перешел в руки нового поколения, которое подхватит его…» Но что теперь делать с этим факелом?
Квинни выключила свет на кухне и поцеловала Пакстон на ночь. Они остановились на минуту в темноте: старая и молодая, черная и белая; общая потеря объединяет людей, затем Квинни пошла в свою комнату, а Пакстон наверх в свою, чтобы в одиночестве подумать о том, что ждет их впереди. Девочка чувствовала себя в долгу перед убитым президентом, так же как она была в долгу перед отцом. Она должна что-то сделать ради них… что-то важное в своей жизни, достойное их памяти. Но что?
Она лежала и думала о принципах, которых они придерживались в жизни, во что верили. Одного она любила и очень хорошо знала, о мыслях другого могла только догадываться. Вдруг ее осенило. Она очень хотела начать самостоятельную жизнь и поступить в Гарвард, в котором они оба учились. Пакстон лежала с закрытыми глазами и обещала им сделать все, что в ее силах, чтобы они могли гордиться ею. Это будет оправданием перед ними, обещанием, которое она непременно выполнит. Она будет ждать весну и молиться о поступлении в Рэдклифф.