Как две капли воды

– Торпеда! – закричал кто-то.
Послышался оглушительный вой сирены, перекрывший звуки музыки, и Виктория вдруг вспомнила о Сьюзен.
– Только не я! – вскрикнула она, стиснув зубы, и поспешила вниз, изо всех сил стараясь удержать равновесие и непрерывно ударяясь о переборки.
Вбежав в комнату, Виктория с трудом натянула жилет, схватила бумажник и паспорт и помчалась наверх. Вокруг раздавались дикие крики, люди метались в панике. У подножия лестницы она столкнулась с Алфредом Вандербильдом, державшим шкатулку с драгоценностями.
– С вами все в порядке? – спокойно осведомился он. Она не была уверена, узнал ли он ее. Ведет себя как обычно, улыбается, безупречно вежлив, совершенно хладнокровен. Рядом стоит слуга.
– Кажется, да, – пробормотала Виктория. – Что происходит?
У нее даже не было времени паниковать. Все происходило слишком быстро.
Он не успел ответить. Где-то внизу грохнул второй взрыв.
– Торпеды, – учтиво пояснил Алфред. – Вам лучше поскорее выбраться на палубу.
Он проводил ее наверх и тут же затерялся в толпе. Матросы попытались спустить шлюпки, но поскольку корабль кренился на правый борт, шлюпки с левого борта беспорядочно мотались наверху, совершенно бесполезные. «Лузитания» напоминала детскую игрушку, которую шаловливый ребенок топит в ванне. Виктория взглядом смерила расстояние до берега, прикидывая, сможет ли доплыть. Она уже различала стоявших на пристани людей, а те в ужасе наблюдали, как нос судна уходит под воду, а корма поднимается в воздух. Вода хлынула в открытые иллюминаторы, дым и сажа постепенно окутывали верхнюю палубу. Виктория поспешно скинула туфли на высоких каблуках, оставшись в чулках, и внезапно стала задыхаться, сама не зная, от дыма или страха. Она с большим трудом держалась на ногах. Люди бросались в воду, особенно после того, как радиоантенна упала, едва не убив нескольких человек. Дети плакали, матери лихорадочно пытались затолкать их в шлюпки. И тут она снова увидела Алфреда, помогавшего размещать малышей. Он снял жилет, надел его на маленькую девочку, и Виктория, едва не прослезившись, поспешно сунула бумажник в карман платья, надежно придавленного спасательным жилетом.
Первые две шлюпки, которые удалось спустить, мгновенно перевернулись; одна из гигантских труб упала и накрыла женщину. Перед ней словно разворачивалась сцена из ада. Какая-то белокурая малышка пролетела мимо и упала в море. Виктория попыталась схватить ее, но опоздала, и девочка утонула у нее на глазах.
– О Боже… Боже, – повторяла она, отворачиваясь. Кто-то приказал ей сесть в шлюпку. Как ни странно, голос звучал совсем как у сестры, но Виктория так и не узнала, кто это. В ушах стоял непрерывный рев. Прошло всего пять минут с первого взрыва, но корабль быстро тонул. Осталось только две шлюпки, и вокруг них толпились дети.
– Берите их! – крикнула она молодому офицеру.
– Вы умеете плавать? – окликнул тот и, когда она кивнула, приказал: – Хватайте стул с палубы, мы сейчас пойдем ко дну!
Шлюпка отчалила, а Виктория, последовав его совету, вцепилась в стул и соскользнула в воду. Вокруг плавали матрасы, куски дерева, шезлонги и тела погибших. Глухие взрывы следовали один за другим, и Виктория завизжала, отталкивая от себя трупы. В воздухе звенели пронзительные вопли умирающих, мертвые дети смотрели в небо широко открытыми глазами, какая-то женщина пошла ко дну, прижимая к себе бездыханного ребенка. Виктория несколько раз едва не утонула, но упорно выныривала на поверхность, время от времени выхватывая глазами очередную кошмарную сцену. Мимо медленно проплыл еще один стул, с лежавшим на нем малышом в голубом .бархатном костюмчике. Он казался настоящим маленьким спящим принцем, если не считать того, что был мертв. Ничего хуже и страшнее она в жизни не видела. Виктория прикрыла глаза, молясь, чтобы кошмар закончился, но ее молитвы не были услышаны. Она не поверила глазам, когда увидела капитана Тернера, вцепившегося в стул, и леди Макуорт, не отпускавшую другой. Чуть подальше плыли старший помощник и старуха, восседавшая на рояле.
Но вокруг люди продолжали тонуть. Постепенно у Виктории занемели от холода ноги. Она едва дышала, но держалась за стул до тех пор, пока сознание ее не покинуло.