Как две капли воды

– Нельзя же рожать здесь, – ужаснулся Эдуар, холодея при одной мысли о том, что она подвергнется смертельной опасности. Сейчас во всей Европе не найдешь спокойного местечка, кроме Швейцарии, так что лучше уж ей ехать в Америку, к родным. Но судя по ее виду, все уговоры бесполезны, и в глубине души он сам не хотел расставаться с Викторией.
– Все будет хорошо, – утешила она. Тяжелая работа ничуть не уменьшила ее привлекательности, и Виктория выглядела, как всегда, прелестной и женственной, разве что немного похудевшей, хотя аппетит у нее сделался прямо волчий.
– Но я не желаю, чтобы ты проводила на ногах по пятнадцать часов в день. И немедленно поговорю с полковником.
– Ничего подобного ты не сделаешь, Эдуар де Бонвиль, – набросилась на него Виктория, – иначе я пожалуюсь, что ты меня изнасиловал, и тебя отдадут под трибунал.
Она с видом полнейшего удовлетворения легла на бок и свернулась клубочком.
– Господи, женщина. Ты настоящее чудовище! У меня идея получше. Хочешь стать моим водителем?
– Шофером? – удивилась Виктория. – Прекрасно! По крайней мере буду работать, пока смогу уместиться за рулем. А мне позволят?
– Да, если я попрошу полковника. Думаю, это занятие полегче, если, разумеется, я вынесу твою манеру водить машину.
Он всегда жаловался, что она ездит чересчур быстро, а она в ответ называла его трусом.
Эдуар на это рассудительно указывал, что здесь Франция, а не Америка и у него пока нет причин совершать самоубийство. Вот и сейчас он согласился рискнуть жизнью ради бедного младенца.
Он засмеялся, но тут же нахмурился:
– Ты не шутишь, Виктория? В самом деле хочешь остаться? Тебе придется многое вынести.
Он знал, как она боится умереть в родах.– Хватит с нее одного несчастья. Здесь не место для беременной женщины, даже если роды пройдут без осложнений.
– Я хочу одного – быть с тобой, – шепнула Виктория. – И шагу отсюда не сделаю.
Что же, битва проиграна. Не стоило и затевать этот разговор. Остается лишь выяснить еще кое-что.
– Но ведь мы не женаты. Вынесешь ли ты людские кривотолки и общее пренебрежение?
– Мы женаты, дорогой. Только семьи у нас разные, – пошутила она.
– Ты совершенно аморальна, – вздохнул Эдуар, осыпая ее страстными поцелуями и чувствуя прилив такой всепоглощающей любви, какой никогда ни к кому не испытывал. – Но храбрости тебе не занимать.
И он снова взял ее, со всей страстью и нежностью. По крайней мере теперь нечего беспокоиться, что она вдруг забеременеет.