Опять вы, Иможен?
— Во имя Того, кто властвует как на земле, так и на небе, я призываю вас, Арчибальд Мак-Клостоу, воспользоваться данными вам полномочиями и прогнать бесстыдную суку!
Сержант косо поглядел на земляка.
— Вам что, нехорошо, преподобный?
— Арчибальд, она сидит на столе! Она пьяна! И заправляет целым хором пьяниц! А когда я попытался их пристыдить, меня высмеяли, осыпали оскорблениями, и мне пришлось бежать от ужасных угроз!
— Это еще что за новости, преподобный?
— Да говорю же вам: я видел ее, бессовестную!
— Клянусь Сатаной и всеми его потрохами, не понимаю, о ком вы толкуете!
— Об Иможен Мак-Картри, которая устраивает настоящий шабаш в «Гордом Горце» у Теда Булита!
— Ах, об Иможен Мак-Картри, да?
— О ком же еще?
Мак-Клостоу медленно встал, подошел к пастору и почти ласково попросил:
— Убирайтесь отсюда!
Вконец ошарашенный Хекверсон не верил своим ушам.
— А? Что? И вы смеете…
— Говорю же вам: убирайтесь, пока у меня не лопнуло терпение!
— Но, Арчибальд…
— Первого, кто еще раз произнесет имя этой проклятой твари в моем присутствии, я удавлю собственными руками! Ясно?
— Не может быть, Арчи, чтобы вы настолько утратили почтение к…
— Слушайте, преподобный, я все потерял, так что в подробности входить не стоит. До сих пор я твердо верил, что законы существуют для всех. Так вот, я ошибался: Иможен Мак-Картри выше закона!
— Но послушайте, Мак-Клостоу…
— Выше закона, преподобный! Ей можно убивать, вдребезги разнести колледж, испортить карьеру такому человеку, как я, — и она будет права, всегда права! Мисс Мак-Картри дебоширит в «Гордом Горце», хотя по правилам его следовало закрыть час назад? Ну и что? Часы закрытия питейных заведений уже никого не волнуют, если Иможен Мак-Картри вздумалось их отменить! Хочет петь всю ночь — пожалуйста, имеет полное право! Если я узнаю, что мисс Мак-Картри нагишом прогуливается по Каллендеру, то посажу в тюрьму не ее, а тех, кто посмеет возмущаться! А захочет поджечь полицейский участок — сам принесу спички! Завтра же собираю чемоданы, оставляю ключи Тайлеру и еду добровольно сдаваться в пертский дурдом — лучше уж я сам туда явлюсь, чем меня привезут в смирительной рубашке!
Опьяненная аплодисментами, поздравлениями и неумеренными возлияниями виски, Иможен вернулась домой около одиннадцати вечера. Миссис Элрой встретила хозяйку суровым, неодобрительным взглядом.
— П-п… вет, Роз… мери…
— И вы так поздно возвращаетесь домой, мисс Иможен? Подумать только, больше трех часов просидели в «Гордом Горце»!
— Н-не м-может б-быть!
Миссис Элрой подошла поближе и с подозрением принюхалась.
— Клянусь Святым Милосердием Спасителя, вы пили виски!
— О… а… а… оу…
— Что это значит, вы лаете, мисс Иможен?
— О… ч… чуть-ч… чуть…
— Мисс Иможен, вы пьяны!
— Я?! Н-ни-ког-да в ж-жизни!
Потрясенная миссис Элрой умоляюще сложила руки.
— Господь Всемогущий, я как будто снова слышу вашего отца!
Мисс Мак-Картри издала самый настоящий воинственный клич, и Розмери Элрой на всякий случай отскочила поближе к двери, готовя быстрое отступление — она хорошо помнила, что с пьяных глаз покойный капитан иногда бывал опасен.
— Daddy!.. Дуглас!.. Роберт!..
Мисс Мак-Картри во всю силу легких выкликала своих домашних богов — отца, навеки сгинувшего жениха и непревзойденного борца за свободу Шотландии.
— Daddy!.. Дуглас!.. Роберт!.. Миссис Элрой, я должна рассказать им, что снова, к великой славе Горной страны, я боролась с преступностью и разоблачила убийцу!
Изображения героев стояли наверху, в спальне, и мисс Мак-Картри ринулась к лестнице — так последние сторонники «доброго принца Чарли», увидев, что их дело обречено, налетели на войска Кемберленда в последней, отчаянной попытке прорваться. Первые шесть ступенек она с лету перескочила, о девятую споткнулась, на двенадцатой поскользнулась, пятнадцатую не нашла и тут же съехала вниз на животе. К ужасу миссис Элрой, платье Иможен задралось до подмышек. Очутившись на полу, мисс Мак-Картри замерла и больше не двигалась, так что старая служанка сочла ее мертвой.
Иможен спала.