Болонская кадриль
Как и следовало ожидать, к телефону подошла Мафальда. Узнав, чем закончилась операция, она обещала сделать все необходимое, чтобы официально Санто умер от инфаркта. Правды не узнает никто, кроме двух семей, однако, во избежание бесчестья, и те и другие наверняка постараются держать язык за зубами…
Субрэй, пересказав этот короткий разговор Тоске, подвел итог:
— И вся Болонья станет оплакивать милейшего Санто Фальеро, которого ожидало такое блестящее будущее… Представляю, сколько сочувствия обрушится на его несчастную молодую вдову…
— А ведь и правда… я вдова… так и не став ему женой…
Субрэй обнял Тоску:
— Вы думаете, меня это печалит, дорогая?
Она довольно вяло попыталась воспротивиться:
— Слушайте, Жак… Вы не должны так говорить… Санто умер всего несколько часов назад… Что подумает обо мне Эмиль?
— Эмиль слишком хорошо воспитан, чтобы подслушивать наши разговоры. И в любом случае он прекрасно знает, что вы не любили мужа, он не любил вас, зато мы любим друг друга! Через год и один день мы поженимся, если, конечно, к тому времени вы согласитесь выйти за меня замуж.
— Пока вы не бросите эту ужасную работу, на которой надо то и дело рисковать жизнью, — ни за что!
— Обещаю вам, Тоска, я непременно попытаюсь наконец добраться до Джорджо Луппо и втолковать ему, что меня необходимо отпустить на волю.
— А кто этот Джорджо Луппо?
— Мой непосредственный начальник… Надеюсь, он поймет, что я тоже имею право хоть немного пожить, как все люди.
— Конечно, поймет, если вы сумеете объяснить ему, как мы любим друг друга!
— Мы тоже глубоко в этом убеждены, синьора.
Тоска и Жак с легким изумлением повернулись к дворецкому.
— Спасибо за моральную поддержку, Эмиль, — улыбнулся Жак, — но откуда, черт возьми, у вас такая уверенность?
— Просто я и есть Джорджо Луппо!