Вызов

 
Эпилог
Линда Эффингем не пришла на ланч, и Джеффри Керни — расспросив нескольких женщин, которые обычно проводили с ней время все эти дни — отправился на пляж.
Борзой и Монтенегро удалились к себе.
Рыжеволосая Лина — довольно симпатичная девчонка, хотя вряд ли она сумела бы произвести впечатление на мужчину даже среднего интеллекта — просто сказала ему:
— Она вышла из дома и пошла вот туда.
И показала на юг.
Когда Керни увидел на берегу темное пятно, он резко остановился.
У него перехватило дыхание.
А потом он бросился бежать.
— Линда! Линда!
Пятно не пошевелилось, лишь волны с тихим шорохом накатывались на него.
Теперь можно уже было различить силуэт человеческой фигуры.
Джеффри Керни рухнул на колени возле тела. Его тут же обдало морской пеной.
Он просунул руки под тело и перевернул его, уже зная страшную правду. Прекрасные, но теперь пустые и застывшие глаза Линды Эффингем смотрели в небо.
— Линда…
Он прижал ухо к ее груди, пытаясь уловить хоть слабое биение сердца, но его не было.
Он взял ее тело на руки и прижал к себе, с трудом подавляя спазм в горле.
Она утонула. Керни отвернулся, сдерживая тошноту.
Теперь он никогда не услышит ее голос, не увидит ее улыбки, не ощутит ее прикосновения.
Все это в прошлом.
Но Линда не была типом самоубийцы.
И она прекрасно плавала.
Он держал ее тело в объятиях, прижимаясь губами к холодной как лед щеке.
Джеффри Керни проглотил комок, застрявший к горле, и поднял голову. Он с трудом узнал свой голос, но знал, что никому другому он принадлежать не может.
Эти слова были единственным выражением горя, любви и неизбывной скорби, которые он сейчас испытывал.
— Ты живой труп, Борзой, — прошептал он сквозь зубы. — Живой труп… Я клянусь…
И Джеффри Керни почувствовал, как на глазах его появились слезы. Он еще сильнее прижал к себе тело Линды Эффингем.