Бойня
Марина работала вместе со всеми, передавая по цепочке обломки стульев, дверей и упаковочных ящиков. Увидев Фроста, она подозвала его.
— Как ты думаешь, мы прорвемся?
— Я должен идти в кабину, мы скоро подъедем к каньону. Если свершится чудо, и мы достигнем его конца, то можно будет считать, что спаслись. Хотя и там нас может достать Коммачо… Не знаю, что тебе сказать. Самое главное — когда начнется бой, оставайся рядом с отцом и Нифкавицем. Можешь стрелять из пистолета?
— Приходилось когда-то стрелять из охотничьего ружья…
— Да, жалко, что у нас нет охотничьих ружей. Ну ладно, возьми винтовку, все примерно так же, нужно прицелиться и нажать на спусковой крючок. Только не стреляй очередями. Выстрелишь несколько раз и научишься, дело нехитрое.
Хэнк наклонился и поцеловал девушку, не обращая внимания на посторонних. Он уже уходил, когда Марина задержала его за рукав.
— Будь осторожен, побереги себя!
— А вот это совсем лишнее замечание, — рассмеялся он. — Неужели ты думаешь, что я безрассудно буду подставлять голову под каждую пролетающую мимо пулю? Не беспокойся, девочка моя, все будет в порядке.
Он пожал ей руку, подмигнул и поспешил из вагона. Едва капитан вышел на площадку, его внимание привлекли две вещи. Состав уже входил в каньон, отвесные стены которого вздымались ярдах в пятидесяти по каждую сторону железнодорожного полотна. И вот наверху правой скалы он заметил солнечный зайчик, отраженный, видимо, прицелом снайперской винтовки. Фрост резко повернулся к вагонам и громко закричал:
— Всем укрыться!
Забросив оружие за спину, он запрыгнул на лесенку, ведущую на крышу, и предупредил залегших там бойцов:
— Наверху справа — снайпер! Не высовывайтесь и будьте готовы открыть огонь. Сейчас начнется!
Он скользнул вниз и переполз к кабине машиниста.
— Полный вперед! — крикнул он Пирлблоссому. — Жми на всю железку, нас уже поджидают!
Тот огляделся по сторонам, кивнул и повернул рычаг до отказа. Капитан выглянул, посмотрел назад вдоль состава — и замер. Далеко позади виднелся силуэт еще одного поезда, наверху которого развевался флаг Монте-Асуль…
— Черт побери, — со злостью прошептал он, — не иначе, как генерал Коммачо.