Камни Фатимы
– Ну и? – спросил он и предпринял безуспешную попытку прямо и уверенно взглянуть ей в глаза.
– Нух II не желает отдавать мне мои вещи, – без предисловий начала она, и по ее голосу было понятно, насколько она разгневана этим.
– Что-что? Я не понимаю…
В глазах ее было заметно нетерпение.
– Этот жирный мерзкий мужлан утверждает, что все: мои платья, туалетные принадлежности – принадлежит ему. И ничего не хочет возвращать.
– И что же следует сделать мне?
– Совсем немного. Не могу же я все время находиться в свадебном наряде! – Голубые глаза сверкали от гнева. – Есть две возможности: либо вы поговорите с эмиром, чтобы он вернул мне хотя бы часть моих вещей, либо даете распоряжение позвать в дом портного.
Али в задумчивости пощипывал бороду.
– Я сейчас же вызову портного.
Она поднялась с места.
– Не хотела бы больше мешать вам. Но… – Беатриче немного помедлила, прежде чем продолжила говорить. – Поведение эмира – унижение для нас обоих. Будь я на вашем месте, во время следующего вызова к нему я бы придумала что-нибудь этакое.
Дверь с грохотом закрылась за ней. Что это за женщина! Он редко слышал, чтобы так разговаривали даже мужчины. К своему удивлению, Али понял, что ее монолог вызвал у него улыбку. Как верны были ее слова! И тут он понял, почему боится эту Беатриче. Осознание было похожим на удар в челюсть и перевернуло все его мировоззрение.
До сих пор он делил женщин на две категории. На женщин, которые заботились о нем, как его мать и бабушка, многочисленные тетки и кузины. Они всегда следили за тем, чтобы он хорошо кушал, а платье его было чистым и опрятным, утешали его, когда он был маленьким. И на женщин, которые дарили ему приятные ночи, блудниц, которых он мог подцепить на каждом углу в Бухаре или привести домой после праздничного ужина с друзьями – красивые тела, лица которых менялись, как в калейдоскопе. Он всегда считал, что идеальная жена должна сочетать в себе черты как одних, так и других. Опыт общения с этой женщиной был новым, незнакомым. Никогда прежде он не встречал женщины, которой бы втайне восхищался. И это пугало его.