Камни Фатимы

Понятно, что этой ночью сон к ней не шел. Она ходила по комнате, перебирая предметы, окружающие ее, тщетно пытаясь найти доказательства их принадлежности к XXI веку. Увы, она не обнаружила ни липучек вместо застежек на наволочке, ни кнопок вместо пуговиц на одежде, ни синтетических ниток в тканях портьер, ни этикеток с данными производителей на коврах и покрывалах, ни винтов и болтов на мебели. В отчаянии Беатриче даже разобрала кровать и перевернула все лари. Безрезультатно. Каждая вещь являла собой произведение средневековых арабских мастеров и только лишний раз подтверждала слова Мирват. Итак, она пребывала в триста восемьдесят девятом году исламского летосчисления.
Беатриче подошла к окну и прислушалась к ночным шорохам. Трещали сверчки, проносились летучие мыши, охотясь за насекомыми. Она не могла припомнить, чтобы в Гамбурге наслаждалась такой тишиной. Если движение транспорта ночью практически прекращалось, все равно время от времени проезжал автомобиль, раздавалась сирена полицейской машины или скорой помощи, голоса и смех молодежи, возвращавшейся с дискотеки. И там никогда не было так темно.
Она глубоко вздохнула. До сих пор она свято верила в то, что когда-нибудь автобусом, поездом или даже самолетом ей удастся вырваться из неволи. Но теперь об этом не могло быть и речи. Как она сможет попасть в Германию? Пешком?
На телеге, запряженной ослом? На спине мула? Беатриче невольно усмехнулась, представив, как будет гарцевать на маленьком лохматом осле по Ближнему Востоку, потом по Европе, чтобы когда-нибудь, через несколько лет, вновь оказаться в Гамбурге… Усмешка застыла на ее губах, так как память внезапно услужливо подсказала ей, что в первом тысячелетии нашей эры Гамбург представлял собой всего лишь укрепленную деревянным частоколом рыночную площадь, на которую с завидным постоянством нападали викинги. Тогда какой смысл был в ее возвращении в Германию? К чему тратить силы и подвергать свою жизнь опасности, если Германии и Гамбурга такими, какими она их знала, еще просто не существовало?