Шотландский рыцарь

Тор жадно приник к ее губам, и вскоре Анне стало не до разговоров. Она еще не знала и не могла знать своей судьбы, но что-то подсказывало ей, что она будет связана с этим человеком отныне и навсегда и что жить они будут долго и счастливо.
– Почему ты не притащил ее сюда? – Розалин подняла голову от подушки, которую Финли соорудил ей из украденного старого одеяла, сушившегося у кого-то на веревке.
Он устало закрыл глаза и в сотый раз пожалел о том, что проболтался о своей встрече с Анной де Брюс. Мог бы догадаться заранее, что Розалин будет беситься. Что бы он ни сделал, она только и делает, что бесится.
– А зачем она мне сдалась? – произнес вслух Финли.
Кухня, чудом уцелевшая в развалинах замка и служившая им надежным логовом, была погружена во мрак. Свечей оставалось мало, поэтому в целях экономии Финли и Розалин зажигали их очень редко.
Розалин откинулась на подушку. Они еще не успели отдохнуть после очередного акта любви, и потому ее голос звучал глухо и сипло. Финли нравилось, когда у нее был такой негромкий голос, обычно он казался пронзительным и резал уши.
– Я на твоем месте прикончила бы ее, да и все!
– Но зачем?
Розалин посмотрела на него, сверкнув глазами.
– А черт его знает! Просто так! А почему бы и нет? Финли устремил свой взгляд под потолок, на толстые закопченные балки. Розалин смущала его все сильнее. Да, он любил ее и ради этой любви был готов на многое, но это вовсе не означало, что ему нравилось делать это так, как хотелось ей.
– Она очень красивая, – робко промолвил он.
– Ах, так ты ее захотел? – взвилась Розалин, и ее голос изменился. – Но тогда почему ты ее отпустил? Почему не взял ее прямо там, в лесу? – истерично завизжала она.
– Она – дочь короля! – пытался спокойно объяснить Финли, приподнявшись на их убогом ложе. – Помнишь, когда мы с тобой еще жили в замке, он сам ездил за ней… Помнишь?
– Дочь короля, дочь короля! – ехидно передразнила его Розалин. – Подумаешь, цаца какая! Только такой болван, как ты, не знает, что все бабы одинаковые – если глянуть у них между ног!
Финли устало опустился на подушку. Розалин такая ревнивая! И он это отлично знал. Он снова оплошал, заговорив при ней о красоте другой женщины. Между прочим, он вовсе не собирался показываться Анне на глаза, но она слишком неожиданно появилась на тропинке. Он не увидел ее издалека и был захвачен врасплох. Даже вблизи эта девушка была очень похожа на Элен – такую, какой она была в тот памятный год… Божественно прекрасная, юная, полная жизни…
– Ну и кто тебе мешал ее взять? – не унималась Розалин. – Думаешь, меня это волнует?
– Розалин, мне не нужны другие женщины. Мне нужна только ты! – Финли нашел под одеялом ее руку и ласково пожал. – Ты же знаешь, как я тебя люблю!
– Ну да, конечно, знаем мы эту любовь! Ты любишь меня за то, что я вытащила тебя из сумасшедшего дома!
– Нет, я всегда тебя любил. Я никому не говорил об этом, но любил тебя тайно!
Конечно, это было ложью. Его первой и единственной любовью была Элен. Но коль скоро не она, а Розалин стала его избавительницей, он полюбил Розалин. И теперь он любит ее больше жизни. Да, вот именно: больше жизни. Потому что она все еще полна жизни, тогда как Финли чувствует себя совершенно мертвым внутри.
Он машинально стал чесать едва подсохшую рану на руке, сдирая с нее корку.
– Не чешись! – Розалин ударила его по руке. – Вся кровать трясется, когда ты чешешься! И я говорила тебе, что если ты не перестанешь чесаться, то покроешься коростой и язвами, ослепнешь и подохнешь, а из глаз у тебя будет сочиться гной! Ты этого хочешь, да? Хочешь подохнуть? – не унималась Розалин. – Черт бы тебя побрал! Ну скажи, почему ты это делаешь? – Она снова хлопнула Финли по руке, но уже не так больно. – Почему нарочно стараешься себя обжечь или поранить? Честное слово, зря я тебя освободила! Тебе самое место среди тех слюнявых идиотов!
Финли прикрыл глаза, чувствуя, что засыпает. На бесконечные попреки Розалин можно было не обращать внимания. Эта женщина никогда не закрывала рта.
– Почеши мне голову! – приказала она, прижимаясь к его голому телу. – Ух, как зудит!
Финли послушно выпростал руку из-под одеяла и поскреб ей макушку, поросшую коротким ежиком волос. Когда Розалин держали в заключении в монастыре, то заставляли бриться наголо, чтобы не заводились вши. И теперь ее волосы быстро отрастали, обещая стать еще гуще и красивее, чем прежде. Розалин следила за этим с ревнивым нетерпением: ей не нравились смешные короткие кудряшки. А Финли их любил. Он любил играть этими короткими завитками, так мало похожими на женские волосы. Ведь никто, кроме него, не позарится на это обезображенное существо. А значит, до поры до времени он может считать Розалин целиком и полностью своей.
– Ах… – вырвался у Розалин блаженный вздох. – Ну, хоть на что-то ты сгодился!
 
Глава 24
– Как ты сказал? Чего он хочет? – Тор приладил на место один конец толстой половой доски, а Манро возился с другим концом, подгоняя его в ряд с остальными. Август уже кончался, и настала пора позаботиться о том, как сберечь урожай и сделать запасы на зиму. В Данблейне построили новый амбар. Внизу, в основном помещении, будет храниться зерно. А сверху, на чердаке, устроят сеновал. Только для этого нужно было настелить пол.
– Он хочет с тобой поговорить.
Тор машинально вытер капельки пота с верхней губы. Он не ожидал, что ответ придет так скоро.
– Король сам явится сюда? – все еще не веря в услышанное, переспросил Тор.
– Нет. – Манро озабоченно нахмурился. – У него назначена важная встреча в одном замке к югу отсюда. Он предложил нам тоже явиться туда… нам с тобой. И ни слова не написал об Анне.
Тор выпрямился, но не во весь рост – стропила были слишком низкие, и он боялся удариться головой о крышу. _ – Значит, наша встреча будет тайной? Это чтобы прикончить меня без свидетелей?
– Нет, не думаю. Если бы он хотел тебя прикончить, то с какой стати посылать в Данблейн гонца? Он сразу прислал бы сюда убийцу.
Манро тоже выпрямился и протянул руку к меху с водой, подвешенному на балке. Вдоволь напившись, он перекинул мех Тору.
– К тому же он еще не решил, стоит ли тебя убивать, – продолжил Манро. – Скорее всего он пока не знает, как поступить. Я ведь дал тебе прочесть свое письмо, прежде чем отправил его Роберту. В нем почти нет подробностей. Я сообщаю только то, что ты просишь руки Анны и что у нас с Элен нет против этого возражений.
– Но ведь я не шотландец. А вдруг он терпеть не может северян, в особенности норвежцев?
– Ты наполовину шотландец. – Манро жестом дал понять, что хочет еще воды. – И в конце концов, что плохого в том, что ты наполовину викинг?
Тор расхохотался. Отец всегда поражал его своим снисходительным отношением к различиям в их характерах, вере и обычаях. Анна права: его отец – хороший человек, и Тор совершит большую глупость, если откажется от его дружбы и не захочет стать членом его семьи, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но и сам Тор давно успел разменять четвертый десяток. Недоверие к окружающим он впитал с молоком матери, и ему было не так-то легко начинать жизнь заново.
– Так, значит, мне предстоит беседа с королем с глазу на глаз?
– Мы поедем туда вместе. Если повезет, успеем обернуться всего за два дня.
Тор отошел к доскам, поднятым наверх с помощью ручной лебедки, и вытащил из кучи одну из них.
– По-твоему, это разумно? Покинуть замок на целых два дня и оставить женщин одних?
– Мы прикажем удвоить число караульных на стенах и в Данблейне, и в Ранкоффе. А женщинам запретим выходить за пределы крепостной стены до нашего возвращения.
– Представляю, как они все обрадуются! – Тор развернулся на месте с доской в руках, так что теперь Манро мог поймать ее второй конец.
– Меня это не волнует. Когда речь идет о таких серьезных вещах, от них требуется беспрекословное повиновение, и они отлично это понимают.