Женщины
– Я читаю только столичные газеты – про убийства, изнасилования, результаты схваток, авиакатастрофы и про Энн Лэндерс.
– Ди Ди, – сказал он, – у меня интервью с Родом Стюартом через полчаса. Мне надо идти. – Он ушел.
Ди Ди заказала нам еще выпить.
– Почему ты не можешь порядочно к людям относиться? – спросила она.
– От страха, – ответил я.
– Вот и приехали, – сказала она и направила машину в ворота голливудского кладбища.
– Мило, – ответил я, – очень мило. Я уже совсем забыл о смерти.
Мы немного поездили. Большинство могил возвышалось над землей.
Как маленькие домики с колоннами и парадными ступенями. И в каждом – запертая железная дверь. Ди Ди остановила машину, и мы вышли. Она попробовала одну из дверей. Я наблюдал, как виляет у нее зад при этом занятии. Подумал о Ницше. Вот мы какие: германский жеребец и еврейская кобыла. Фатерлянд бы меня обожал.
Мы вернулись к «М.Бенцу», и Ди Ди притормозила перед одним из больших блоков. Тут всех засовывали в стены. Ряды за рядами. У некоторых – цветы в маленьких вазочках, но, по большей части, увядшие. В основном, в нишах цветов не было. В иных лежали супруг с супругой, аккуратно, рядышком. В нескольких случаях одна из двойных ниш пустовала и ждала. Во всех покойником из двоих был муж.
Ди Ди взяла меня за руку и завела за угол. Вот он, почти в самом низу, Рудольф Валентино. Скончался в 1926. Долго не прожил. Я решил дожить до 80. Подумать только: тебе 80, а ебешь 18-летнюю. Если и можно как-то сжульничать в игре со смертью, то только так.
Ди Ди подняла одну из цветочных вазочек и опустила себе в сумочку. Стандартный прикол. Тащи все, что не привязано. Все принадлежит всем.
Мы вышли оттуда, и Ди Ди сказала:
– Я хочу посидеть на лавочке Тайрона Пауэра. Он моим любимым был. Я его обожала!
Мы пошли и посидели на лавочке Тайрона, рядом с могилой. Потом встали и перешли к могиле Дугласа Фэрбенкса-старшего. Хорошая. Своя лужица пруда перед надгробьем. В пруду плавали кувшинки и головастики. Мы поднялись по какой-то лестнице и там, за могилой, тоже было где посидеть. Ди Ди и я сели. Я заметил трещину в стенке надгробья: туда и обратно сновали маленькие рыжие муравьи. Я немного понаблюдал за ними, потом обхватил руками Ди Ди и поцеловал ее – хорошим, долгим-долгим поцелуем. Мы собирались оставаться хорошими друзьями.