Грешники
Файер смотрела на него, словно завороженная. Положив руку ему на плечо, она сказала:
– Но ты же говорил, что виновные были арестованы и наказаны за свои преступления.
Ругая себя за то, что не умеет держать язык за зубами, Маккус склонился к ней и заглянул в глаза.
– Да, именно так я и сказал. – Он поцеловал ее, а потом, отстранившись, тихо произнес: – Вот почему я стараюсь избегать разговоров о том времени и о том пляже. У меня нет желания погружаться в прошлое, которое я не в силах изменить.
– Ты очень достойный человек, Маккус Броули, – сказала Файер.
Ее глаза блестели, как два бездонных зеленых колодца.
Он позволил ей увидеть шрамы не только на своем теле, но и те, что остались в его сердце. Файер ответила ему искренностью, проявив невиданную душевную щедрость: она не отвернулась от него. Нет, ей хотелось исцелить его.
На губах Маккуса появилась улыбка. Желая отвлечь ее от мрачных мыслей, он сказал:
– О, моя красавица, если ты стараешься соблазнить меня, то я сумею устоять против твоих чар.
Однако его возбужденная плоть свидетельствовала о том, что он лукавит. Маккус не мог отвести от нее взгляда. Ему нравилось, что она смотрит на него с таким вожделением. Файер спустила узкую бретельку, и невесомая ткань послушно сползла с плеча, обнажая грудь девушки.
– Неужели мне не удастся тебя переубедить? – прошептала она.
– Ради тебя я готов изменить решение, – ответил Маккус, дрожа от нетерпения.
– Я хочу оказать тебе ответную услугу, – сказала Файер и опустилась перед ним на колени.
Маккус закрыл глаза. Она провела языком по его горячей плоти и поцеловала рвущийся наружу стержень, изощренно лаская его. Он и мечтать не смел о том, чтобы Файер, эта рафинированная леди, одарила его с такой королевской щедростью. Доведенный до экстаза, Маккус подумал, что если она остановится, то он умрет на месте.
У него в памяти мелькнула мысль, что их могут хватиться в любой момент, но Файер заставила его забыть о всяком благоразумии. Ее язык лишал его сил. Он не мог бы противиться ей, даже если бы захотел. Маккус решил, что на этот раз он охотно уступит Файер и позволит делать все, что ей заблагорассудится.