Беовульф

 
1375
вздымаются волны,
мрачнеет воздух,
небо плачет.
И вновь на тебя лишь
мы уповаем!
Подвигнись на поиск,
если отважен,
найди злотворящую
в землях неведомых,
в краю незнаемом!
 
1380
Я же за службу
воздам, как прежде,
древним золотом
кольцесокровищниц,
коль скоро с победой
в живых вернешься!»
Беовульф молвил,
потомок Эггтеова:
«Мудрый! не стоит
печалиться! – должно
 
1385
мстить за друзей,
а не плакать бесплодно! [89]
Каждого смертного
ждет кончина!
пусть же, кто может,
вживе заслужит
вечную славу!
Ибо для воина
лучшая плата —
память достойная!
 
1390
Встань же, державный!
Не время медлить!
Пойдем по следу,
и матерь Гренделя
не сможет скрыться —
вот мое слово! —
ни на пустоши,
ни в чащобе,
ни в пучине, —
нет ей спасения!
 
1395
Ты же нынче
скорбящее сердце
скрепи надеждой,
ибо я знаю твое желанье!»
Старец воспрянул;
благословил он
Бога за речи
храброго мужа.
Был скоро для Хродгара
конь оседлан,
 
1400
скакун волногривый.
Правитель мудрый
ехал, державный,
и с ним дружина,
его щитоносцы.
Ног отпечатки,
тропа тореная
вела по равнине,
путь указуя
в лесную чащу,
 
1405
к Сумрачным топям
(лучшего витязя
мертвое тело
там волокла она,
друга Хродгара
и его соправителя).
Дальше направились
высокородные
к скалам гранитным,
к теснинам темным,
 
1410
где меж утесов
стези кремнистые
шли над ущельем,
кишащим нечистью;
вождь – впереди,
а старейшины ехали
сзади, дабы
не сбиться со следа,
– вдруг перед ними
явились кручи,
 
1415
склоны, поросшие
мрачным лесом,
камни замшелые,
а ниже – волны,
кипящие кровью.
Горько оплакивали
скорбные даны
долю Скильдингов,
горький жребий,
судьбу героя,
 
1420
когда сыскали
меж валунами
на побережье
голову Эскхере.
Видели воины,
как омут вспенивался
горячей кровью
(рог боевую
пел погудку);
спешившись, конники
 
1425
тут же приметили
червоподобных
подводных чудищ,
игравших в зыбях,
лежавших на отмели,
морских драконов
из тех, что часто
в час предрассветный
парусу путь
преграждают в море,