Беовульф

 
935
до самой кровли
был залит кровью;
из тех прославленных
мужей премудрых
никто не чаял
мой дом избавить,
жилье людское,
от злого призрака,
от адской пагубы.
Но вот он, витязь,
 
940
по воле Создателя
то совершивший,
чего не умели,
вместе собравшись,
мы, хитромыслые!
Мать, подарившая
людям воина,
может гордиться
(родитель добрая
жива, надеюсь!)
 
945
Судьба-владычица
ей подарила
сына достойного!
Тебя же, Беовульф,
из лучших избранный,
в душе полюбил я,
как чадо кровное,
– и стал ты отныне мне
названым сыном.
Ни в чем отказа
 
950
в моих владениях
тебе не будет!
Не раз я, бывало,
за меньшие службы
не столь достойных
казной одаривал,
не столь отважных,
как ты, подвигшийся
на небывалый труд.
Ты сам стяжал себе
 
955
всевечную славу!
И да воздаст Создатель
тебе, как ныне,
во все дни жизни!»
Ответил Беовульф,
сын Эггтеова:
«Работе ратной
мы были рады [58]
и шли без робости,
презрев опасность,
 
960
на встречу с недругом;
но было бы лучше,
когда бы ты мог
врага убитого
во всей красе его
здесь видеть:
я, право, думал,
что тут же брошу
его, изнемогшего,
иа смертное ложе,
 
965
что, крепко стиснутый
в моих объятьях,
он дух испустит;
ему, однако,
достало силы
отсюда вырваться;
Судьба не дала мне
сдержать бегущего
жизнекрушителя
– он стал воистину
 
970
резв от страха!
И скрылось чудище,
оставив лапу
ради спасенья
плечо с предплечьем;
ныне, однако,
ничто проклятого
спасти не может,
не заживется
в поганом теле
 
975
душа нечистая:
теперь злочинный,
отягченный грехами,
бьется в оковах
предсмертной муки;
он, тьмой порожденный,
скоро узнает,
какую кару
ему уготовила
Судьба-владычица!»
 
980
Унферт притихший
молчал, сын Эгглафа, [59]
не похвалялся
своими подвигами,
пока старейшины
дивились жуткой
руке чудовища,
что под стропилами
герой подвесил
– на каждом пальце
 
985
огромной лапы
воителя адского
железный был коготь,
острое жало
мечеподобное;
теперь мы видим,
– они говорили,
– что даже лучший
клинок на свете
не смог бы сравниться