Цена свободы

— Ну, дурак я! — покаялся Славка. — Пойти утопиться?
— А что, от этого поумнеешь? — вскинула брови Сима.
Алька сорвала травинку и, задумавшись, потянула в рот. Пожевала, сморщилась и с отвращением выплюнула:
— Как вы думаете, что противоположно равнодушию?
— Страсть, — усмехнулась Сима. — Это ты к чему?
Аля обвела всех внимательным взглядом:
— Мне там сказали: если силу меряет равнодушие, то поступок меряет... А чем именно меряет-то — не сказали.
— А кто сказал? — полюбопытствовал Влад.
— Ну, не то чтобы сказали...
...В темноте, поглотившей все, не видно ни потолка, ни стен — то ли безграничное пространство вокруг, то ли тесный кокон. Алька вытянула руку, пытаясь нащупать стены, но вблизи ничего не оказалось. 
— Что, все? — дрогнувшим голосом спросила она темноту. Сама же подумала: «Хватит! Я больше не могу!» 
Ни звука. Такое ощущение, что заложило уши — или, правда, что можно оглохнуть от слез? Аля провела ладонью по мокрым ресницам, и когда оторвала руку от лица, то увидела, как в темноте возникает тонкий светящийся прямоугольный контур. Через несколько мгновений проступила дверь, висящая в черном пространстве. Не то в нескольких шагах, не то далеко — без ориентиров понять невозможно. Аля пошла, осторожно ступая по невидимому полу. Оказалось — близко. 
Положила ладонь на холодную медную ручку, совсем такую же, как те, что она чистила в доме Дарла, и тут же по дверной створке побежала надпись. Неровные буквы, словно кто-то торопливо писал. Странно, в таком месте можно было ожидать скорее красивые огненные руны. Это так удивило девочку, что читать она начала, только когда дверь оказалась наполовину исписана. Сначала почерк был более-менее разборчивым, потом начал мельчить, а последняя фраза так и осталась недописанной — места не хватило... 
— Ну вот, эту фразу я вам сказала.
— А до нее что было? — прицепился Влад.
— Вторая касается только меня. Первая… «Не все доживут до конца лета».
Воспоминание о Дане накрыло холодной волной. Аля передернула плечами под мокрой рубашкой.
— Рик, — Алешка смотрел отчаянными глазами. — Когда у вас заканчивается лето?
— Еще три с половиной месяца. Если мы, конечно, вышли в нормальном времени.
— Черт!
— Лешка, да чего ты там увидел? — не выдержал Влад.
Алексей лег на траву, уставился в небо. Потом сказал по слогам:
— Ни-че-го та-ко-го.
«Врет, — поняла Алька. — И правды не скажет».
— Мы вернемся, слышишь? — разозлился Славка. — Я теперь убивать умею. Сыграем по их правилам.
«Вернемся...» Аля посмотрела на Влада — еще немного, и почти сотрутся следы порки. Перевела взгляд на Алешку. Походная грязь сказалась не лучшим образом: ссадины от кольца Михана зажили грубо, неровно. А то, что творилось с Алешкиной спиной, Аля и так помнила слишком хорошо. Она провела рукой по щеке и повернулась к Симе:
— У меня шрам остался?
— Маленький. Как кошка поцарапала.
— Кошка-мутант, — проворчал Влад, пытаясь извернуться так, чтобы увидеть собственную спину.
Алешка сел и набросил на плечи рубашку.
— Да ладно тебе, — Влад подцепил болтающийся рукав и сдернул с него рубаху. — Нас тоже стесняться будешь?
— Я просто подумал — а как будет дома? Ну, когда вернемся... вот такими...
Рик хмыкнул:
— Нам бы для начала в Семиречье вернуться.
— Ну, так пойдем, — поднялся Славка.
— Куда? — поинтересовался лежащий Рик.
— Если мы не знаем, куда хотим прийти, значит, неважно, куда пойдем.
— Опять будет литературная нестыковка, — проворчала Аля, поднимаясь.
— Какая? — удивился Славка.
Аля повертела пальцем у виска:
— Думаешь, у них есть Кэрроловская Алиса?
— Какая Алиса?
— Ну, ты что сейчас цитировал?
— Ничего, — отперся Славка. — Я ничего не цитировал. Я так брякнул.
Аля развела руками и отправилась снимать штаны с ивы.
…Рик выбирал путь по солнцу — в этом бескрайнем поле с невысокими холмами и чахлыми колючими кустиками других ориентиров не было. Через пару часов ребята снова вышли к реке. Скорее всего, к той же — неширокой, с прозрачной водой, в которой полоскала ветви ива — с глинистым противоположным берегом.
— Петлю делает, — предположил кадет. — Привал устроим?
Славка отрицательно мотнул головой.
— На лошадях было лучше, — вздохнул Влад.
— Дорогу бы какую найти, — заметил Рик, всматриваясь в горизонт. — Святой Вакк! Даже захудалой деревушки нет. Леший разберет, куда мы вышли. Ладно, двинем напрямик.
Но когда солнце начало валиться к горизонту, снова блеснула водная гладь. Влад плюнул с досады.
— Дежа вю, — вспомнила Аля подходящее определение, таращась на знакомый пологий берег и иву.
— Н-да,.. — глубокомысленно заметил Славка. — Это снова фэнтези?
Рик спустился к воде, срубил ветку ивы и воткнул в песок. Повернулся к ребятам:
— Дальше пойдем вдоль реки.
Аля хотела было заикнуться о привале, но передумала — любопытство взяло верх. По берегу идти оказалось приятнее, от воды шла прохлада. Песок мягко продавливался под ногами, не обжигая их сквозь кожаную подошву. Вот только как-то ненормально тихо, кроме плеска воды — ни звука. И в небе не видно ни одной птицы.
— Интересно, рыба тут есть? — вслух рассуждал Влад. — А то наловить бы.
Алю передернуло. Целых три момента смущали ее в рыбалке: процесс надевания червяка на крючок — как можно протыкать живое создание железякой, она не понимала. А потом еще нужно вытаскивать крючок из рыбы, раздирая ей губы, а потом еще и потрошить. Видела она, как прыгал у мамы под руками разделываемый карась, — с таким воплем, помнится, сбежала она из кухни... Говорить это вслух девочка не стала. Еще поднимут на смех: в самом деле, после всего происшедшего жалеть червяка...
К вечеру снова вышли к иве. Воткнутая в песок палка слегка наклонилась, оставленные в песке следы разровняли вода и ветер. Алька рухнула в траву, ноги ее не держали.
Славка вытащил палку и посмотрел на срез. Протянул Рику:
— Что скажешь?
Тот, ее даже в руки не взял, а отошел и завалился рядом с Алей.
— Лешачью задницу можно опустить, — посоветовал Влад.