Вечный ветер
Прелесть выжидательно замолчала.
Костя бросил на меня многозначительный взгляд и сказал:
— Мы очень сожалеем, что заставили его волноваться. В следующий раз постараемся не делать этого.
— В следующий раз вы не должны приходить.
— Это он просил передать нам?
— Нет. Я должна ограждать его от волнений. Вы не должны встречаться. Иначе меня отправят в ремонт.
— Ты боишься этого?
— Очень.
— Но ведь тебе не сделают никакого вреда. Только усовершенствуют.
— Я боюсь. Не хочу совершенствоваться. Не встречайтесь с ним больше.
— Этого мы не можем тебе обещать, потому что нам приходится встречаться с ним ежедневно. А теперь возвращайся к нему.
— Зачем?
— Наблюдать… Ухаживать за ним…
— Он будет спать до пяти часов тридцати минут.
— А когда проснется?
— Десять минут — зарядка. Пятнадцать — завтрак. Остальное время он встречает восход солнца. Так он говорит: «Ухожу встречать солнце, а ты, Моя Прелесть, занимайся своими делами».
— Вот и сейчас иди и следуй благоразумному совету своего хозяина.
— Да, я буду следовать благоразумному совету своего хозяина. В десять двадцать — урок японского языка.
— Ты учишь японский? Зачем?
— Он приказал, чтобы писать письма Мокимото на его родном языке.
— Ну, а после урока? Что делаешь после урока?
— Смотрю передачу для роботов. Интересно, хотя я и не робот, поэтому я так боюсь ремонта. Я видела, как это делают. Мне стало страшно.
— Не бойся. Ты не нуждаешься в ремонте… Я еще не видел таких умных роб… умных существ, — поправился Костя.
— Существо — это приятно. Говорите так всегда.
— Хорошо, Прелесть.
— Прелесть — тоже приятно.
— Прощай и заходи как-нибудь поболтать.
— У меня свободное время от трех до пяти.
— Утра?
— Да, утра, когда не встало солнце.
— Ни в коем случае! Заходи днем, когда мы обедаем.
— Я подсчитаю вероятную возможность поболтать на ближайшие десять лет.
— Вот и прекрасно!
Прелесть пожелала нам спокойной ночи и удалилась, покачиваясь на ходу, как утка. Костя сказал, глядя ей вслед:
— У меня голова пошла кругом от всех этих штучек! На самом деле, ведь она мыслящее существо! У нее повышенная эмоциональность. Ну разве можно строить такие машины…
Я продолжил его мысль:
— …которые делают зарядку, завтракают, встречают солнце, изучают приматов моря и пишут о них научные книги.
— Ну, а что я говорю! — Он взял меня под руку. — Видишь, Иван, как все оборачивается? И хотя я первый догадался, все-таки были сомнения.
— А теперь?
— Все ясно, Ив. И знаешь, мне его жаль. Надо что-то для него сделать, чтобы он не чувствовал себя таким одиноким. Мы тоже с тобой хороши — за все время один только раз заглянули к старику и то чем-то его расстроили.