Линия судьбы

25
Луз Логану понравилась, но ее чудаковатый муж явно сидит на каком-то наркотике. Таращится в журнал, будто читает, но еще не перевернул ни одной страницы.
– В последний раз я видела тебя вечером накануне твоего исчезновения. Я подоткнула твое одеяло, как всегда, потом прочитала тебе сказку.
Ласковая улыбка тронула губы старой женщины, смягчив суровое лицо.
Логан плохо помнил свое раннее детство. Самое давнишнее его воспоминание – игра с цыплятами в грязи лагеря «Последний шанс».
– На следующее утро я не смогла встать с постели. Должно быть, отравилась. Я попросила одну из горничных присмотреть за тобой.
Луз умолкла, слышалась только дробь дождя по крыше.
– Почему о Логане не позаботилась Джинджер? – спросила Келли.
– Она любила только виски. Даже собственные дети не интересовали Джинджер.
– И горничная отпустила Логана на верховую прогулку? – не унималась Келли.
Луз пожала плечами, словно говоря: кто знает?
– То, что случилось в тот день, началось, когда сенатор только привез тебя домой. Он попросил меня нянчить малыша, которого они усыновили.
– Вас это удивило? – спросила Келли.
Луз кивнула и взмахнула шестом, увенчанным орлиными перьями.
– Я была потрясена. Джинджер терпеть не могла детей. Я воспитывала близнецов, пока семья не уехала в Вашингтон, и никак не могла понять, зачем им еще один ребенок. Сенатор интересовался только своей карьерой.
Логан знал, что отца шантажом заставили усыновить его. Вуди защищал свою репутацию. Только и всего. Но как он убедил Джинджер?
Следующий вопрос снова задала Келли:
– Он дал какие-то объяснения? О чем он говорил с вами?
– Нет. Я не хотела соглашаться. – Луз рнова уставилась на огонь, и Логан понял, что она что-то скрывает. – Но сенатор настаивал и предложил мне очень много денег.
– Почему вы не хотели соглашаться? – наконец спросил Логан.
Луз перевела взгляд на мужа, достающего из пепельницы черное зернышко, похожее на тыквенное. Старик бросил зернышко в рот и громко зачавкал.
Мескал! В его головках содержится мескалин. Логан знал, что зернами этого кактуса разрешают пользоваться для церковных служб индейцев на военных базах при согласии командующего частью, кроме морских и авиаподразделений. Считается, что в природном виде это не наркотик, но, судя по состоянию старого индейца, он пользуется им, чтобы укрыться от реальности, и тем самым взваливает дополнительное бремя на плечи жены.
– Я не хотела брать на себя ответственность за близнецов, – сказала Луз, поворачиваясь к Логану. – Они оба родились злыми, как северный ветер.
– Навахо считают, что все зло приходит с севера, – пояснила Келли.
– Близнецы делали плохие вещи, ужасные вещи. Около Тайлера только лошади могли чувствовать себя спокойно. Тайлер знал, что сенатор никогда не простит его, если хоть с одной из лошадей что-то случится. Страдали кролики. Тайлер ловил их, калечил, а потом вместе с Аликс смотрел, как койоты раздирали их. Я говорила родителям, но Тайлер называл меня лгуньей. Аликс всегда защищала брата и лгала, лгала. Я хотела уйти, но мой муж не работал. У нас было четверо маленьких детей. Мне нужны были деньги.
– Я понимаю, как вам было тяжело, – сказал Логан. – Разве сенатор не видел, что происходит?
– Он редко бывал дома. Обещал поговорить с близнецами, но ничего не менялось. А когда Тайлеру исполнилось семь лет, Бенсон подарил ему ружье, и стало еще хуже.
– Идиот, – возмутилась Келли. – Подарить ружье ребенку!
– Бенсон – отличный стрелок. Он научил стрелять мальчика и Джинджер, а потом и Аликс. Они все – меткие стрелки, кроме сенатора. Тайлеру было мало кроликов и белок. Как-то он пристрелил голубую цаплю. Это был очень, очень печальный день. Убийство разгневало богов. Они наслали гром и молнии, размыли дорогу к их дому.
Луз грозно потрясла шестом.
– Когда семья уехала в Вашингтон, я нашла другую работу. Мне меньше платили, но я была счастливее. И боги были счастливы. Каждый день сияло солнце.
– Значит, вы вернулись, потому что нуждались в деньгах? – спросил Логан.
– Мой сын хромал. Нужна была операция. В индейской клинике ее сделали бы бесплатно, но потом много месяцев надо было оплачивать физиотерапию. – Луз положила шест на колени и погладила перья. – Я взяла деньги, но сказала сенатору, что к близнецам и близко не подойду. Он уверил меня, что большую часть времени они будут жить в Вашингтоне.
– А малыша не собирались брать в Вашингтон?
Луз отрицательно покачала головой.
– Сенатор сказал, что малыш будет жить в поместье, а когда подрастет, отправится в закрытую школу.
Логан не удивился. Вуди не хотел, чтобы навязанный ему сын болтался под ногами. Ну и плевать.
– Вам не показалось странным, что Вуди усыновил ребенка и оставил его в Седоне?
– Показалось. Я сказала об этом мужу. – Луз взглянула на старика, явно пребывающего в другом мире. – Он велел мне не лезть в чужие дела. А год спустя я поняла.
– Что же случилось?
– Семья приехала домой из Вашингтона, сенатор отправился покупать нового жеребца. В тот вечер Джинджер пила больше обычного. Бенсон что-то сказал ей, и она разразилась криками и проклятьями.
Логан попытался представить Джинджер в истерике. Не получилось. Обычно она была такой же заторможенной, как муж Луз. Или просто притворялась?
– Было воскресенье, выходной для большинства слуг, но я слышала. Близнецы в соседней комнате смотрели телевизор и тоже слышали, как она кричала: «Логан – сын Вуди! Он сделал это, чтобы отомстить мне!» Так я и узнала, почему сенатор усыновил тебя.
– Как мое усыновление могло быть связано с местью Джинджер? – поинтересовался Логан.
– Сенатор – не отец близнецам, – тихо сказала Луз. – Джинджер визжала, что Вуди хочет оставить все деньги своему настоящему сыну и вычеркнуть ее детей из завещания. Это был единственный раз, когда Джинджер выказала заботу о близнецах.
– Она говорила, кто их отец? – спросила Келли. – Бенсон?
– Нет, Бенсон им не отец. Он сказал: «Я предупреждал тебя держаться подальше от этого картежника».