24 вида горы Фудзи кисти Хокусая
2. ВИД ГОРЫ ФУДЗИ ИЗ ЧАЙНОГО ДОМИКА В ИОШИДЕ
Я изучаю репродукцию: мягкая голубизна рассветного неба, слева Фудзи, на которую через окно чайного домика смотрят две женщины; другие изогнутые, сонные фигуры, как куклы на полке…
Здесь уже не та дорога. Они ушли, как бондарь – люди, чайный домик, рассвет. Только гора и репродукция помнят момент. Но этого достаточно.
Я сижу в столовой гостиницы, где я провела ночь, мой завтрак съеден, чашка чая передо мной. В комнате есть еще обедающие, но не рядом со мной. Я выбрала этот стол из-за вида, открывающегося из окна и напоминающего вид на репродукции. Хокусай, мой молчаливый компаньон, мог бы улыбнуться. Погода была достаточно благосклонна, чтобы я могла заночевать под открытым небом, но я ужасно серьезно отношусь в моем паломничестве к подозрительным ситуациям в этом путешествии между жизнью и смертью, которое я предприняла. Это отчасти причина поиска, и частично причина ожидания. Вполне возможно, что она может исчезнуть в любой момент. Я надеюсь, что нет, но жизнь редко соответствует моим надеждам – или, что то же самое, логике, желанию, опустошенности, или чему-то другому, относительно чего я их измеряю.
Все это неподходящее отношение и занятие для ясного дня. Я выпью мой чай и посмотрю на гору. Небо меняется на глазах…
Изменения… Я должна соблюдать осторожность, когда я буду покидать это место. Есть границы, которые не должны быть нарушены и предосторожности, которые должны быть выполнены. Я продумала все свои движения – от того, как поставлю чашку на стол, поднимусь, повернусь, возьму свои вещи, пройдусь – до тех пор, как я снова буду на природе. Я должна все еще следовать образцам, потому что мир – числовая ось, повсюду плотная. У меня очень малый шанс быть здесь.
Я не так сильно устала после вчерашнего перехода, как думала, и я принимаю это за хороший знак. Я старалась поддержать приличный вид, несмотря ни на что. Картина на стене справа от меня изображает тигра, и мне хочется, чтобы это тоже был хороший знак. Я родилась в год Тигра, и сильное и бесшумное движение большой полосатой кошки – это то, что мне больше всего нужно. Я пью за тебя, Шер Хан, кот, который гуляет сам по себе. Мы должны быть твердыми в нужное время, нежными в подходящий момент. Выжидать…
Во-первых, мы были связаны почти телепатически, Кит и я.
Нас тянуло друг к другу, и даже сильнее в те годы, когда мы были вместе, Шер Хан, в джунглях сердца. Сейчас мы охотники.
Ожидание окончилось – и саки, начало…
Я наблюдала изменения на небе до тех пор, пока все небо не стало одинаково светлым. Я допила чай. Поднялась, взяла свои принадлежности, надела рюкзак, взяла посох. Я направилась через короткий холл, который вел к задней двери.
– Мадам! Мадам!
Это один из местных служащих, маленький человечек с испуганным выражением лица.
– Да?
Он кивнул в сторону моего рюкзака.
– Вы покидаете нас?
– Да.
– Вы не отметили отъезд.
– Я оставила плату за комнату в конверте на туалетном сто лике. На нем написано «плата за проживание». Я подсчитала необходимую сумму.
– Вы должны зарегистрировать отъезд.
– Я не отмечала свой приезд. Я не буду отмечать отъезд. Если вы хотите, я могу проводить вас до комнаты, чтобы показать, где я оставила плату.
– Извините, но это должно быть сделано кассиром.
– Извините меня тоже, но я оставила плату и не буду отмечаться.
– Это нарушение. Я должен буду позвонить управляющему.
Я вздохнула.
– Нет. Я не хочу этого. Я пройду через вестибюль и отмечу выезд, так же как и въезд.
Я замедлила шаги и повернула в сторону вестибюля.
– Ваши деньги, – сказал он. – Если Вы оставили их в комнате, Вы должны пойти и принести их.
Я отрицательно покачала головой.
– Я оставила и ключ.
Я вошла в вестибюль. Подошла к креслу в углу, самому дальнему от конторки. Села.
Маленький человечек следовал за мной.
– Будьте добры, скажите им, что я хочу зарегистрировать отъезд – попросила я его.
– Ваша комната номер…
– Семнадцать.
Он слегка поклонился и направился к стойке. Он говорит с женщиной, которая бросает на меня несколько взглядов. Я не могу слышать их слов. В конце-концов он берет ключ и уходит. Женщина улыбается мне.
– Он принесет ключ и деньги из Вашей комнаты, – говорит она.
– Вам понравилось у нас?
– Да, – отвечаю я. – Если он позаботится об этом, я, пожалуй, пойду.
Я начинаю подниматься.
– Пожалуйста, подождите, – говорит она, – сейчас я все сделаю и дам Вам квитанцию.
– Мне не нужна квитанция.
– Мне необходимо отдать ее Вам.
Я снова усаживаюсь. Я держу мой посох между коленями. Я вцепилась в него обеими руками. Если я попытаюсь уйти сейчас, она, вероятно, позовет управляющего. Я не желаю привлекать к моей особе еще больше внимания.
Я жду. Я контролирую дыхание. Я освободила сознание.
Через некоторое время человечек возвращается. Он передает ей ключ и конверт. Она шуршит бумагой. Она вставляет бланк в машину. Нажимает кнопки. Вытаскивает бумагу из машины и осматривает ее. Считает монеты в моем конверте.
– Вы оставили правильную сумму, миссис Смит. Вот Ваша квитанция.
Она отрывает верхнюю часть листа.
Что-то происходит в воздухе, будто луч света упал сюда секундой ранее. Я быстро вскакиваю на ноги.
– Скажите пожалуйста, это частная гостиница или филиал?
При этом я двигаюсь вперед, так как знаю ответ наперед.
Ощущение усиливается, локализуется.
– Это филиал, – отвечает она, оглядываясь в затруднении.
– С центральной конторой?
– Да.
Особым способом, когда ощущения объединяются с действительностью, я вижу, что эпигон, похожий на летучую мышь, устраивается рядом с ней. Она уже чувствует его присутствие, но не понимает. Моя обязанность – мо чи ч'у, как говорят китайцы, немедленное действие, без раздумий и колебаний – поэтому я подхожу к конторке, кладу мой посох под подходящим углом, наклоняюсь вперед, как будто бы собираюсь взять квитанцию, и слегка подталкиваю посох так, что он скользит и падает, перелетая через конторку, его маленький металлический наконечник попадает в гнездо терминала компьютера. Верхний свет гаснет немедленно. Эпигон съеживается и рассеивается.