Русский Рэмбо для бизнес-леди
– Бросьте вы ее, всех не натаскаешься. "Скорая" к нормальным людям из-за таких вот не может приехать вовремя. Да еще заразу врачам в машину занесет.
Засечный со Скифом погрузили несчастную пьянчужку в "жигуль" и пошли колесить по мокрому снегу в надежде, что их пути пересекутся рано или поздно со "Скорой помощью".
И точно – на Арбате, сразу за зданием Министерства иностранных дел, навстречу им шла машина с красным крестом на бортах. Водитель "Скорой" обложил их злым от усталости матом, когда они двумя машинами преградили ему путь.
Потом он вышел, зевая в кулачок. Разбудил врача Врач тоже вышел из кабины… Перед ними стояла Аня.
Холодно кивнув Засечному и Скифу, она осмотрела больную и властно прикрикнула на фельдшера и водителя. Те послушно погрузили бомжиху в салон машины.
– Вы куда едете? – усталым голосом спросила Аня.
– Куда бог или черт пошлет, – ответил Скиф, кивнув на телефонную трубку в руке. – Пока ждем вызова. А вам куда?
Аня замялась. По ее лицу было видно, что собралась она домой – халат уже сняла и держала его на руке вместе с сумкой.
– Да подкинь ты ее домой на "жигуле", а я за тебя поработаю, если Нидковский позвонит, – сказал Засечный, стрельнув лукавым глазом на смущенную Аню.
– Нет-нет, что вы! Я вернусь на работу, высплюсь в дежурке. А утром на метро.
Но Засечный уже вложил свои ключи в руку Скифу, забрал ключи от "Мерседеса" и сел за руль иномарки. Посигналив, подбадривая Скифа, он резко газанул с места. Медленно-медленно развернувшись, пошла прочерчивать ночную темноту красными огнями машина "Скорой помощи".
Скиф открыл дверцу и нерешительно предложил:
– Садитесь, пожалуйста.
От Ани пахло валерьянкой и еще какими-то сердечными каплями. Скифу было неловко глядеть, как она суетливо прихорашивалась перед зеркалом, словно стыдясь своего усталого вида.
Они обменялись малозначащими фразами и потом долго молчали, пока Аню не сморил сон. Во сне она притулилась к его плечу головой. Скифу было неудобно вести машину, сначала он попробовал чуть отстранить ее от себя. Затем обнять, но все равно она ему мешала. Он остановил автомобиль, и Анна проснулась. А уже совсем потом ему стало как-то неприятно, что первая близость произошла у них в машине. На "брачную ночь", о которой говорила Ольга, все это было слишком мало похоже.
* * *Ночью ему вновь приснился сон, один из тех самых, афганских.
Снова этот поезд, снова выезжают из узкого ущелья. Но теперь он не один. Народу много, среди них знакомые цыгане.
Цыганка в пестрых шелковых шароварах схватила его на полустанке посреди желтой, бесплодной, будто нарисованной степи.
– Ты один, и мы одни. Мы бродяги – ты бродяга.
Дай погадаю, кого ты ищешь!
Скиф никогда еще не поддавался на уловки цыганок, но во сне как-то онемел и сказал:
– Давай.
Она присела на корточки. Веером разложила на своем подоле замусоленные карты.
– От прабабки достались, – похвасталась цыганка. – А ей – от своей прабабки.
Она что-то запричитала и показала пальцем на карты:
– Вокруг тебя три дамы и повсюду кровь. Родственницы – любимые.., утром узнаешь. – Покажи своих дам, Шайтан-Нукер…
Скиф выбрал даму пик, даму червей и даму бубен.
– Ай да удалой! Тогда сам скажи, какую убьют.
Скиф показал пальцем на бубновую.
– Ай да незарегистрированный! – снова заблажила цыганка и принялась метать карты.
– Два короля – треф и пик – спрятались за бубнового туза. Они бьют пикового валета, это ты. Скажи – бубновой даме не бывать там, где свистит ветер.
Дама пик за тобой спряталась. Пусть не боится. Дама червей пусть боится светлых валетов…
Запомнились маленькие грязные ручки цыганки с оловянными колечками, как у афганских сородичей.