Волхв-самозванец
Царь, сунув мне корону, подхватил какую-то боярыню под локоток и утащил танцевать. Многие из гостей разбились на пары и последовали примеру государя.
Я же, обняв прильнувшую к моему плечу Аленушку, тихонько спросил у седого волхва:
— Что же дальше?
— Тебе лучше знать, — ответил он. — Ты ведь волхв.
Да, я волхв, если они так утверждают, но о будущем могу с уверенностью сказать одно: оно будет, и будет совсем не таким, каким я его планировал.
Да и что можно планировать, если жизнь подносит сюрприз за сюрпризом. А вчера так вообще они просто сыпались градом.
С самого утра прилетела Баба Яга и, задумчиво вертя в руках позолоченный череп — подарок спасенного с летучего корабля царя, который почему-то заслугу всецело приписал старой ведьме, — ненавязчиво поинтересовалась:
— Быть или не быть?
— Чему?
— Мне в платье белом под венцом.
— А почему бы и нет?
— Ну я уж не так молода… — потупив глазки, пробормотала Яга.
… как двести лет тому назад, — захотелось мне пропеть строки из детского фильма, но понятно, что этого я не сделал. Шутить над влюбленными грешно. Хотя и смешно наблюдать их якобы скрытый от посторонних глаз флирт. Поэтому я только отмахнулся:
— Да бросьте вы, бабулька… какие там ваши годы?
А что я мог еще сказать?
Часом позже появилась Натка и с ходу выпалила:
— Отформатировать «винт» усилием мысли — это магия или наука?
— Если там погибла полезная информация — это идиотизм.
— Наука требует жертв! — с пафосом заявила подружка.
— Значит, это наука.
— А попробуй угадать, чей это был винчестер?
— Мой? — почему-то предположил я.
— Точно. А ясновидение — это уже магия.
— А вот я сейчас возьму хворостину из магического помела и по науке выпорю некую барышню, у которой по мозгам гуляет команда «Format C:», а извилины так и норовят нажать «Enter».
Но тут, потирая красные от недосыпания глаза, появился кот-баюн и сунул мне кусок бересты, с отбеленной стороны покрытый мелкими каракулями. Пробежав текст глазами, я застонал: этого только не хватало!
К тому, что кот Василий мнит себя поэтом, я привык, но новое его увлечение…
— Что это?
— Статья в журнал «Мурзилка».
— Но это же детский журнал?
— Ага… И герой, тайную сущность которого я изобличаю, является любимым детским персонажем.
— Что там такое? — заинтересовалась Наташа. — Прочти.
— Ты сама попросила, — предупредил ее я. — «… если данный факт вызывает у вас сомнение, то обратимся к первоисточнику, к словам самого Дюма-отца:
«Рошфор и д'Артаньян, едва прикасаясь губами, поцеловались; кардинал стоял тут же и не спускал с них бдительных глаз».
В этих строках мы видим, как пред угрозой смерти храбрый мушкетер уступает Ришелье и ступает на путь порока. Что здесь виной — смерть ли возлюбленной, или пугающий образ миледи, пусть и погибшей, но отравившей ядом сознание неокрепшего юноши?
И это был лишь первый крохотный шажок, оставляющий надежду на спасение, но автор не дает ее нам, цитирую:
«Они поцеловались, но на этот раз уже от чистого сердца и без всяких задних мыслей».
«Уже не страх понукает юношу, он сознательно…»
— Сожги, — посоветовала Ната. — А лучше заставь съесть, чтобы в следующий раз неповадно было бумагу марать.
Стушевавшись, Василий выхватил рукопись и шмыгнул на крышу.
Я только вздохнул:
О-хо-хо… — Как-то оно будет?! Но уж скучать с такими друзьями мне не придется — это точно.