Остров Буян

Толпа замялась и подалась назад. Все вдохновенно слушали обличающие слова челобитья, но словно только теперь ощутили, что от каждого из них требуется подпись.
– Что же вы? – поощрил Томила.
– Под эко писанье припись не шутка! – заметил один из посадских.
– Да ты сам меня звал писать. Кричали: «Всем городом»! – подзадорил Томила.
– А что ты писал?! Что писал?! – напал на Томилу мясник Леванисов. – Тебе одно бают, а ты свое ладишь… Про воеводу ишь слов насказал, что вымолвить страх!..
– Предерзко писал, а лепо. Так и надо, – отозвался поп Яков.
– Пишись, коль, батюшка, первым, – с поклоном сказал Гаврила Демидов.
– Я поп, а тут мирские дела. Мне владыка за экую припись все ребра жезлом сокрушит и башку своротит. Пишись-ка, Гаврила, сам.
– Я напишу – помыслят, что из корысти: я побил приказчика за обвес, – возразил хлебник. – Иной бы кто, а я – во вторых.
Томила обвел толпу взглядом. Он увидел, как двое посадских, подталкивая друг друга локтями, прячутся и отступают.
«Двое уйдут, а за ними и все растекутся!» – подумал он в страхе, что все вдохновенные строки его загинут даром. Он обмакнул перо и, стоя над толпой на ларе у всех на виду, внизу челобитной первый вписал: «Составлял челобитье старшина площадных подьячих Томилка Слепой». И он протянул Гавриле перо.
– «Гаврилка Демидов», – вторым вписал хлебник и тем же движением молча подал перо попу.
Поп Яков махнул рукой, решительно подписался и сунул перо старшине кузнецов Михайле Мошницыну.
Так начались сборы подписей под всенародное челобитье на Федора Емельянова и воеводу князя Алексея Лыкова.