Бонжур, Антуан!
— Напугал ты меня, Иван, и расстроил, — отвечал я со смехом. — Всю мою игру поломал ты своей историей. Вариант отпадает, ты прав.
— Кто же всё-таки убил его? — спросила Шарлотта.
— Жан сказал, что это сделал специальный бельгиец, который приехал из города Льежа. Он убил его пулей. Если ты хочешь, я завтра поеду к этому Жану из Монта и узнаю фамилию Густава.
— Спасибо, Иван, — ответил я. — И без Жана всё ясно. След на «Остеллу» закрывается до выяснения дополнительных обстоятельств.
— Зачем ты притворяешься? — продолжал со смехом Луи. — Ты просто влюбился в неё, как мальчишка, я же видел, как ты перед ней плясал.
— А она красивая? — с улыбкой спросила Шарлотта.
— Они хотят женить тебя на этой молодой Терезе, — подытожил Иван. — Тогда ты станешь хозяином этого пансионата и будешь наливать мартини туристам. И она будет жарить фри. Так Луи говорит. А Шарлотта ему отвечает, что ты хочешь пожалеть эту бедную бельгийскую девушку, наверное, она страдает.
— Меня нож интересует. И кто там живёт. Но если надо, я и её пожалею.
— Он говорит, — переводил Иван, — зачем же мы сидим? Нам надо ехать до этой цыпочки. Он пойдёт к её папаше и будет просить для тебя её руку и сердце. Завтра воскресенье, и кюре обвенчает вас в церкви.
Так они пересмеивались, пока мы обедали. Я отшучивался, как мог.
На десерт пришлась газета. В сегодняшей газете уже напечатан отчёт о нашем собрании, Иван привёз её из дома, да забыл за нашими спорами и шуточками.
На третьей странице в нижнем углу было наше фото: я стоял в центре, президент де Ла Гранж и казначей Роберт по бокам. Мы держались за руки и улыбались. Мне показалось: не очень-то я похож. Впрочем, ребята узнают, вот когда они рты раскроют.
— Похож, похож, — говорил Луи, поглаживая меня по плечу в знак полного примирения. — Борис был точно таким же. Как жаль, что он не знал, какой замечательный сын у него вырос.
— «Сын бывшего русского партизана посещает Льеж», — с чувством перевёл Иван. — Тут и про меня написано: «Дорогого русского гостя сопровождал наш старый боевой товарищ Иван Шульга, который был переводчиком».
— Ай да Иван, — обрадовался я. — Теперь у тебя есть вторая профессия, будет тебе кусок хлеба на чёрный день.
Иван отобрал у меня газету.
— Ты мне мешаешь точно переводить, тут очень интересно написано. — И продолжал с выражением: — В помещении вооружённых партизан перед стаканом вина языки развязались. Благодаря сувенирам и фотографиям годы войны переживаются вновь вместе с их радостью и слишком тяжёлыми жертвами. Этот великолепный вечер Бельгии и СССР закончился в атмосфере симпатической сердечности под звуки нашего гимна и ихней Брабансоны.
— Неплохо изобразили, — заметил я. — Жаль только, про Луи и Антуана ничего не написали. Могли бы, между прочим.
Иван заглянул в газету.
— Нет, про них там ничего нет.
Луи устроился в глубоком кресле у телевизора и деловито засопел. Шарлотта стучала на кухне тарелками.
— Они всегда после обеда спят, — заметил Иван, усаживаясь в соседнем кресле и преклоняя голову. — А потом он будет тебе рассказывать про отца.
Я приложил палец к губам:
— Слушай, Иван, а что если нам сейчас к Терезе махнуть?
— У меня уже есть моя Тереза, — ответил он, прикрывая глаза и вытягивая ноги. Я и оглянуться не успел, как со второго кресла раздалось такое же благодушное сопение.
Я уставился в газету.