Бонжур, Антуан!

И мы расстались ещё более далёкие, чем в минуту встречи. Жермен осталась наверху, Ив спускался с нами, чтобы закрыть дверь.
— Да, Иван, что же ты её на церемонию не пригласишь, обо всём я должен помнить, — я повернулся и посмотрел на Жермен. В глазах её поблёскивали слезы. Я смутился.
— Антуан ей говорил про нашу церемонию, — ответил Иван.
Жермен заметила мой взгляд, нерешительно улыбнулась.
Адью, мадам.
В машине я первым делом спросил Антуана, давно ли он знает Жермен.
— Он видел её, когда она была ещё молодой, — переводил Иван. — Борис сам рассказал ему про свой л'амур. Два раза Антуан приносил ей из хижины записки, она их читала и целовала. Антуан видел, как она себя мучила, когда узнала про Бориса.
— А как она узнала? Я не рискнул спросить у неё.
— Наверное, ей сказал шеф Виль, потому что, когда Антуан пришёл к ней, она уже плакала. Она много хлопотала над могилой, хотела просить у бошей разрешение, чтобы похоронить его как своего бельгийского мужа. А потом Антуан перестал с ней встречаться. Она тебе не все рассказала, так Антуан говорит.
— Вот видишь, Антуан тоже это заметил.
Иван засмеялся:
— Двадцать лет покупаю в этом магазине вино и продукты и ничего об этой Жермен не знал. Тебя, Виктор, надо записывать в партизанскую разведку.