Бонжур, Антуан!
За президента ответила президентша: как? Неужели вам ещё не рассказали об этой истории? Человек, которого называли арденнским героем, совершил некрасивый поступок. Незадолго до освобождения он ограбил главный банк в Льеже и взял там несколько миллионов. После этого он, естественно, был вынужден скрыться, забрав с собой все документы.
— Да, — сказал я, ещё не зная, стоит ли мне заниматься деталями этой истории, — это явно не манифик. И даже не адорабль!
Президент Поль Батист тоже молвил слово, и они все трое зашелестели хором, изображая бурный смех.
— Мой друг очень тонко чувствует юмор, — начала урождённая Буш. — Он только что сделал юмористическое заявление, что с обедом, равно как с предателями и грабителями, мы покончили, и предлагает на ваш выбор два следующих развлечения и одну сигару. До собрания остаётся свыше двух часов, и вы могли бы посетить музей Курциуса или галерею изящных искусств, которую посещают все туристы. Нельзя быть в Льеже и не побывать в музее Курциуса.
— Не будь туристом, — сказал Командир.
— Будь человеком, — подхватил Виктор-старший.
— И вообще, наведи у них порядок, — заключил Николай.
Горничная вошла без колокольчика, за нею в дверях появился Антуан. Увидев столь изысканное общество, он несколько смутился и застыл, подмигнув мне.
Они быстро заговорили. По мере того как Антуан отвечал, лицо президента хмурилось. Сначала он не соглашался с Антуаном, но тот продолжал настаивать. Президент положил ладони на край стола и задумался.
— О чём они говорят? — спросил я урождённую.
— О, этот молодой человек, — улыбнулась она вислой улыбкой, — прибыл с дурной целью: он хочет отнять вас от нас.
— Нам в самом деле необходимо ехать, — поддержал я Антуана, — насколько я понимаю, речь идёт о мадам Икс? Этот визит предусмотрен программой.
— Мой друг Поль Батист действительно упомянул об этом, но ваш друг мсье Антуан не подтверждает этого. Он говорит, что вам необходимо поспешить к одному человеку, чтобы поговорить с ним, а мой друг боится, что вы не успеете вернуться к началу собрания. Теперь мой друг должен принять решение.
Президент продолжал думать, нервно поглаживая скатерть, глянул на часы, ещё подумал, опять заговорил с Антуаном.
— Тридцать минут на дорогу, полтора часа на встречу, — вставил я. — В восемь тридцать мы будем на месте, мсье президент. Собрание не задержится.
Президент принял решение. Что тут началось! Поль Батист игриво погрозил Антуану пальчиком, мадам закатила глаза, уроженная заохала: какая жалость, мой друг, такая прелестная беседа, мы не переживём этого, мы будем просто убиты, мне очень жаль, вы так любезны, шарман, манифик, адорабль.
Я схватил папку.
— Умоляю вас, не забывайте о программе, — заклинал президент, кидаясь за нами к лестнице. — Мы должны выполнить нашу программу.