Война в небесах
Данло, почти не задумываясь, заслонил от них Ханумана.
Это случилось помимо его воли, как будто пистолетные выстрелы отбросили его в тот далекий момент, когда его изначальная любовь к Хануману пересилила ненависть. Он видел словно со стороны, как обнимает Ханумана, принимая стеклянный град на свои густые волосы, на затылок и обтянутую черным шелком спину. Один из соборных стражей поспешил прикрыть от стекла их обоих, другие тем временем побороли и обезоружили убийцу. Третьи же, во главе с Ярославом Бульбой, взбежали на алтарь, образовав живую стену вокруг Данло и Ханумана.
— Спасайте его! — крикнул Хануман, освободившись от Данло. На один миг Данло встретился с его странным взглядом, и Хануман повторил, дернув за рукав Ярослава Бульбу: — Спасайте лорда Мэллори Рингесеа!
Пока охранники под алтарем вязали неудачливого убийцу жгучей веревкой, Ярослав и еще двадцать божков окружили Данло, прикрывая его от пуль и лучей других вероятных убийц — а заодно и от глаз всех, кто находился в соборе. Огражденный этой ширмой из золотого шелка, Ярослав Бульба вонзил в шею Данло иглу с черным наконечником.
— Нет! — крикнул, рванувшись, Данло, но другие божки удержали его.
Парализующее средство, впрыснутое Бульбой, почти мгновенно сковало его мускулы.
— Нет! — снова крикнул он. — Я Мэллори ви Соли Рингесс, и я… — На этом его речь прервалась, точно невидимая рука стиснула ему горло. Ноги под ним подкосились, и он рухнул на окружавших его божков. Пятеро из них двинулись вперед, расчищая дорогу, еще пятеро вместе с Бульбой подняли Данло на руки.
— Пустите! — крикнул Хануман, расталкивая оставшихся на алтаре божков и храбро, как могло, показаться, рискуя собой. Он повернулся лицом ко всему собору, ко всему городу, и его серебряный голос, как меч, рассек стоящий вокруг шум. — Дорогу лорду Мэллори Рингессу! Дайте унести его в безопасное место!
Данло не мог выговорить ни слова, не мог шевельнуться — ему оставалось только смотреть в безжалостные лиловые глаза Ярослава Бульбы и ждать дальнейшего развития событий. Долго ждать не пришлось. Его пронесли через неф, между рядами людей, наперебой спрашивающих, не попала ли в их бога пуля убийцы. Горячее дыхание Ярослава касалось лица Данло, по шее стекала струйка крови из пореза, нанесенного осколком стекла. Солнце и ветер проникали в пробитую пулей дыру, и сотни божков вокруг шумно дышали, охваченные страхом за жизнь Мэллори Рингесса.
Воины-поэты вместе с Данло прошли под аркой, увенчанной каменными шпилями и статуей Мэллори Рингесса, открыли дверь на лестницу и стали подниматься на башню. Лестничную клетку наполнил рев тысяч голосов, выкрикивающих:
— Мэллори Рингесс! Мэллори Рингесс! Мэллори ви Соли Рингесс!
Я Мэллори Рингесс, думал Данло. Я Мэллори Рингесс, и я вернулся сюда через тридцать тысяч световых лет, чтобы покончить с войной.
Дверь за ними захлопнулась, отрезав их от шума, и настала тишина.