Последняя схватка

— Я же сказала вам, шевалье, что дружеские чувства не могут окончательно угаснуть! — радостно воскликнула женщина.
Пардальян тихо засмеялся.
— Как вы наивны! — просто произнес он.
— Что вы имеете в виду? — поразилась герцогиня.
Ничего ей не ответив, Пардальян язвительным тоном обратился к герцогу:
— Примите мои поздравления! Сразу видно, что вы многому научились у мадам Фаусты. А как блестяще вы применяете полученные знания! Ай да святоша! Столь грубое ханжество не было вам свойственно до того, как вы стали брать уроки у бывшей папессы.
Герцогиня недоумевала. Женщина уже стала опасаться, не сошла ли она с ума, когда Пардальян спокойно объяснил:
— Герцог вполне мог спуститься, открыть ворота и выдать меня. Но у него не хватает мужества открыто пойти на эту низость. Он предпочитает, чтобы бандиты сами высадили ворота. А когда негодяи это сделают — кстати, ждать долго не придется: слышите, как долбят? — д'Альбаран и Кончини ворвутся сюда и схватят меня на месте. Видите, как все замечательно: благородный герцог от меня избавится, и мне не в чем будет его упрекнуть. Блестящая идея, не правда ли, Виолетта?
От этой, как выразился Пардальян, «блестящей идеи» герцогиня на миг потеряла дар речи. Она посмотрела на шевалье, который тихо покачивал головой, как бы говоря: «Да, да, так оно и есть». Потом перевела взгляд на герцога и, увидев его смущение, все поняла. В ее упреке было больше грусти, чем возмущения:
— Как вы могли?.. Господи, какой низкий расчет… я не узнаю благородного Карла Ангулемского, которого я так любила.
Мощные удары сотрясали ворота: Кончини велел разнести их в щепки, раз жильцы отказывались повиноваться прево. Крепкие ворота пока еще не поддавались яростному натиску. Но было понятно, что долго им не простоять.
Герцогиня властным голосом распорядилась:
— Спускайтесь, сударь. Поговорите с ними.
Этот голос шел из глубины сердца, ему нельзя было не повиноваться. И герцог ответил:
— Хорошо, мадам. Раз вы гак настаиваете, я пойду…
На губах у него снова появилась та же странная улыбка. На этот раз герцогиня сама все поняла. Она остановила герцога движением руки и предупредила:
— Погодите. Хоть я и не узнаю вас, но смею надеяться, что вы не приведете их сюда и не выдадите им гостя, которого вам послало само небо. Однако, поскольку вы сейчас, по-моему, не совсем в себе, а в таком состоянии от людей можно ждать чего угодно, предупреждаю, что сюда они войдут только через мой труп.