Последняя схватка
— Не надо, сударь. Я передумала, — перебила его Флоранс, понимая, что ее жестоко разыграли.
— Вы позволите препроводить вас до ваших покоев? — почтительно предложил Роспиньяк.
— Спасибо, сударь, — сухо ответила Флоранс и резко повернула назад.
Через несколько минут она была у себя. Сняв накидку, девушка снова села в кресло. Заслышав легкое покашливание, она подняла голову и увидела Ла Горель. Глубоко задумавшись, Флоранс не заметила, что мегера пришла вместе с ней.
Красавица хотела было выпроводить старуху, но та шмыгнула к креслу, тревожно осмотрелась и, понизив голос, с таинственным видом произнесла:
— Вы, мадемуазель, не можете выйти… А вот я могу… Так что, если вам чего нужно… Записку там передать… Понимаете?.. В общем, это могла бы сделать я.
— Вы! — недоверчиво воскликнула Флоранс.
— Ну да, я!.. Не так страшен черт, как его малюют!.. Я всегда готова помочь… за приличное вознаграждение, как водится… Вы ведь не поскупитесь!
Флоранс даже растерялась от такого неожиданного предложения. И тут же сообразила, что это — единственная надежда на спасение.
«Даже если эта низкая женщина предаст меня, хуже мне уже не будет… На все воля Божья», — подумала девушка.
Не отрывая от старухи внимательного взгляда, Флоранс спросила:
— Так вы беретесь передать письмо?
— Хоть десять писем! Лишь бы заплатили!
— Хватит и одного. Вот только денег у меня нет… зато есть драгоценности. Вот, держите. Этого достаточно, как вы считаете?..
Она протянула старой ведьме одно из колец, входившее в число драгоценностей, которые Леонора вручила девушке по случаю представления ко двору. От вида этих украшений Ла Горель еще утром начала сходить с ума. Впрочем, Флоранс готова была отдать ей все, что имела.
Но этого не потребовалось. Ла Горель жадно схватила кольцо, и лицо старухи расплылось в блаженной улыбке. Может быть, впервые в жизни она искренне воскликнула:
— Еще бы не достаточно!.. Это раз в десять больше, чем то, на что я рассчитывала!..
Каково бы ей было, узнай она, что девушка собиралась отдать ей все… К счастью, эта мысль просто не пришла Ла Горель в голову. Мегера была так довольна, что, забыв о вечном своем притворстве, решительно заявила:
— Пишите свое письмо, мадемуазель. Клянусь местечком, отведенным мне в раю, что послание будет вручено в нужные руки не позже, чем завтра утром.
Не теряя ни секунды, Флоранс черкнула три строчки, сложила бумагу и, запечатав, вручила ее Ла Горель. Та спрятала записку на груди и пылко повторила свое обещание:
— Сегодня уже поздно, но с утра пораньше я все сделаю, не сомневайтесь. Можете спать спокойно, мадемуазель.
Едва оказавшись у себя, Ла Горель закрыла дверь на засов, вытащила бумагу и взглянула на адрес:
— Ишь ты! — удивилась старуха. — А я-то думала, что она любовнику пишет!.. Какие дела могут у нее быть с этой мадам Николь, хозяйкой таверны «Золотой ключ», что на улице Сен-Дени?
Ла Горель охватило любопытство, и она было призадумалась, но потом тряхнула головой и сказала себе:
— Да на что это мне?.. За доставку письма мадам Николь Флоранс отдала мне такое кольцо!
Вытащив драгоценность из кармана, старуха с горящими глазами прикинула вес золотого ободка, как заправский ювелир со всех сторон рассмотрела вделанный в него бриллиант и, вполне удовлетворенная, продолжила свой монолог:
— Право же, это кольцо стоит больше тысячи экю… А я бы и за сто это письмо отнесла, да что там за сто — за пятьдесят… Ну и выгодное же дельце мне подвернулось. Раз уж Флоранс оказалась щедрее родного отца, сеньора Кончини — а я не знаю более щедрого человека — я честно сделаю то, за что она заплатила мне вперед. Завтра утром я вручу это письмо мадам Николь… которой оно и предназначено. А до остального мне дела нет.