Трубка снайпера

Нет, не хвастается солдат. Не раз видел он, как товарищи, вооружённые автоматическим оружием, уничтожали врагов ливнем пуль. Может, и правда, что помирают трехлинейки, гордые, но теперь ненужные на войне. А только послужат ещё они на промысле!
Скорее, скорее домой! Солдат уже видит себя в Нижнем Стане, под деревьями сельского парка — сейчас осеннего, золотого, вдыхает аромат хвои, здоровается с говорливым источником, с детьми и женой… Но прежде Номоконов обязательно заедет в Зугалайский улус, из которого уходил на фронт Тагон Санжиев. Крюк ладный — вёрст четыреста, а не повидать семью Тагона никак нельзя. Незадолго до смерти друг говорил, что у него растёт сын Жамсо. Номоконов завернёт в Зугалай затем, чтобы хоть на минутку прижать парнишку к своему сердцу. Снайпер, наверное, немного поплачет вместе с сироткой, а потом передаст ему пулю, орошённую кровью двух солдат. В самом уголке вещмешка, завёрнутая в бинт, лежит тяжёлая немецкая пуля — всю войну хранил её Номоконов. Пусть возьмёт маленький Жамсо — долго будет помнить парнишка, какой ценой завоёвана Победа. Могучий степной орёл вырастет на смену старшим, продолжит их дела, поддержит в трудное время.
Песне не было конца.