За Волгой земли для нас не было. Записки снайпера
Опорный пункт фашистов был ликвидирован, контора оказалась снова в наших руках.
Когда командиры собрались в ее подвале, стали уточнять — кто подобрался первым и подорвал пулеметы. Судили, рядили, но обо мне не подумали.
У входа в контору я встретил Николая Логвиненко. Он о чем-то расспрашивал солдат, черкая в своем блокноте. Я понял, что Николай собирает материал для описания боя. И для этого исписал уже не один десяток страничек своим убористым почерком.
Увидев меня, Логвиненко остолбенел, потом схватил за рукав и потащил к командиру роты. Мы спустились в подвал. Старший лейтенант Большешапов оторвался от карты, поднял голову.
Я смотрел на Большешапова с некоторым удивлением. Почему он так пристально всматривался в мое лицо, что хотел спросить?
— Жив! Смотри, живой! — радостно крикнул он.
Я оглянулся: о ком это он? А Большешапов выскочил из-за стола, подбежал ко мне, обнял, поцеловал.
— Вася, ведь мы тебя похоронили!
— Посмотри-ка на себя, — сказала медсестра Наташа Твердохлебова и протянула мне уголок зеркальца.
Вид у меня был страшный. Лицо грязное, измазано кровью.
В подвал зашел капитан Котов. Посмотрел на меня, потом на командира роты.
— Что это он, ранен, что ли?
— Нет, товарищ капитан, наш главстаршина с того света вернулся, — ответил с улыбкой Большешапов.
— Идите, приведите себя в порядок, потом расскажете, что с вами произошло, — приказал мне комбат.
В углу подвала стояла большая пожарная бочка с водой. Фашисты, наверное, тоже пользовались водой из этой бочки, и мне не хотелось прикасаться к ней, но делать нечего…
У Николая Логвиненко нашелся станочек для безопасной бритвы, кто-то отыскал лезвие далеко не первой свежести. Помазком послужил лоскут бинта.
Побрился, умылся, пришел к капитану и рассказал все, как было.