Обнаженные чувства
Встав на колени перед Дэвидом, Ева принялась ласкать его, вспомнив именно ту ласку, которая нравилась ему больше всех и сводила его с ума. Ева чувствовала, как все его тело целиком отзывается на ее нежные поцелуи и поглаживания и как он откликается на них стоном удовольствия.
Впервые он говорил ей о своем чувстве к ней в семейном гнезде Цим-меров, и впервые, когда они оказались вместе, интимная близость за-ставляла их испытывать чувство вины. Но сегодня она старалась не думать о том, что ее ждет впереди — поездка на вечеринку к Брэнту, поиски Фрэнси, — и не хотела, чтобы об этом задумывался и Дэвид.
Они упали на постель, и Дэвид потянул ее вверх, на себя, сильно, но oнежно прижимая тело Евы за бедра к себе.
— Когда же ты скинешь с себя эти проклятые тряпки, — не спросил, а скомандовал Дэвид. — В постели голая плоть сражается лишь равным оружием…
Все случилось так, как происходило и раньше, в ранние дни их знакомства, — они торопились, словно новобрачные, дождавшиеся, наконец, их первой ночи любви, и стонали от наслаждения и искренне верили в момент соития, что подобное блаженство может завершиться только смертью. Как и в первый раз, ее пальцы дрожали, когда Дэвид помогал ей раздеваться. Вещи валялись, разбросанные по полу, и даже безумно дорогое платье Евы от Рента, купленное для того, чтобы потрясти Дэвида, не избежало подобной участи. Их близость продолжалась вечно и в то же время, казалось, завершилась через мгновение. В их телах сосредоточилась вся мудрость мира — его человеческая конечность и вечная космическая долгота. Вселенная будто сконцентрировалась вокруг двух бренных оболочек из костей и мяса, и совокупление поднималось в сверкающие астральные выси и уподоблялось столкновению двух миров, когда в результате гигантского взрыва создается новый мир, юный и очищенный от скверны.
Оргазм сотрясал плотскую оболочку Евы несколько раз, и она отвечала Дэвиду влажными пожатиями, возбуждавшими его до безумства.
— О, Ева, моя милая и дорогая, самая лучшая на свете, — вскричал Дэвид хриплым стоном, выплеснув сладострастие в щедрое лоно своей подруги. А потом он снова и снова покрывал ее всю поцелуями, желая хоть в какой-то мере заплатить этому женскому божеству за доставленное ему счастье.
Даже когда завершилось опьянение страстью, они не разлучились, а остались лежать вместе таким образом, что их тела переплелись между собой, и Ева подумала, что сегодняшняя их близость в доме Дэвида, в принадлежавшей ему комнате и на кровати, которую купил он и на которой закрепил обладание ею, своего рода залог, гарантия того, что у нее состоится в жизни все — и любовь, и семья, и собственный дом.