Войнуха

– Мальчишка! – заорал он. – Ты что себе думаешь?! Один ты у нас такой – благородный и самоотверженный?! А остальные все – трусы и подонки?!
Донован потерял дар речи. Сперва он был просто оглушен акустическим ударом, но постепенно до него начал доходить смысл сказанного.
– Ты еще в куклы играл, – бросал ему в лицо Нордвик, – когда я в Сандалузе потерял всех – друзей, жену, детей!…
Он осекся, лицо у него вдруг стало старым и дряблым, и было видно, что память о той давней катастрофе так и не зарубцевалась у него в душе. Нордвик осторожно, словно в первый раз, потрогал свой шрам.
– Извини, – тихо проговорил он.
Донован почувствовал, как в груди у него начинает больно таять смерзшийся комок, глаза застилает пелена, все вокруг расплывается. На руки упало что-то теплое и маленькое, потом еще и еще и покатилось с рук на землю.
– Донован, – сказал Нордвик, – мы идем на посадку. К сожалению, у тебя там внизу песчаная буря, и мы ничего не можем различить. Будь добр, дай нам пеленг.
Донован кивнул и вытер пальцами глаза.
– И еще… – Нордвик замялся. – Мы здесь долго совещались, но так и не нашли решения, как можно прекратить Войнуху… У тебя большой опыт в работе с детьми. Может быть, у тебя есть какие-то предложения?
– Да, – хрипло сказал Донован. – Им нужно дать другую игру.
– Какую? – мгновенно схватился за эту мысль Нордвик.
Донован молчал.
– Какую? – повторил Нордвик.
Донован опустил голову. Действительно – какую? Какая игра будет для человечков интересней игры в войну? КАКАЯ?…
1972 г.