Боевой клич

— Мы пока не думали об этом.
— Обычное школьное увлечение, да?
— Нет, просто мне кажется, что сейчас не время для этого. Кто знает, что случится с нами?
— Это понятно, но у нас все по-другому. Мы уже вроде как муж и жена. Она для меня все. Весь мир, вся жизнь...
— Это я могу понять. Правда, могу.
— Я чертовски рад, что встретил тебя, Дэнни. Хорошо бы попасть в одно подразделение.
Дэнни кивнул, и они умолкли, думая каждый о своем.
* * *
Марвин Уокер лежал на диване и читал журнал, время от времени качая головой и тихо ругаясь себе под нос. Сибил Уокер сидела рядышком в кресле и молча вязала, поглядывая на кухню, где занималась дочь.
— Марвин!
— Черт бы их побрал, это не правительство, а банда коммунистов!
— Марвин!
— Так зажимать налогами рабочего человека...
— Марвин, немедленно брось этот журнал!
— А? Ты что-то сказала, дорогая?
— Я хочу поговорить с тобой.
Марвин снял очки для чтения и внимательно посмотрел на жену.
— Что-то случилось, Сибил?
— Тебе не кажется, что пора нам поговорить по душам с Кэтти?
— Это по твоей части. Вы, женщины, сами разберетесь.
— Да я не об этом...
— А о чем же тогда?
— О ней и Дэнни.
— О Господи, ты опять за свое.
— Да, а ты его вечно защищаешь.
— Ок мне нравится.
— Мне тоже. Он хороший мальчик, но, по-моему, Кэтти еще рановато постоянно встречаться с одним парнем.
— Тихо, женщина. Вечно ты из мухи слона делаешь. Что в этом плохого?
— Ей нужно встречаться и с другими парнями, она же никого, кроме Дэнни, не знает и, по-моему, знать не хочет.
— Если тебя это так волнует, то, как тебе известно, он скоро уезжает в колледж.
— Вот поэтому я и не хочу, чтобы Кэтти чувствовала себя связанной.
— Слушай, пусть они сами решают. Так будет лучше.
— Но, Марвин...
— Дэнни славный парень, и я рад, что он встречается с нашей дочерью. Надеюсь, что там, в колледже, его не уведут из-под носа у Кэтти, Это и будет им испытанием разлукой. А все остальное пусть решают сами.
Сибил вздохнула и снова принялась за вязание, когда в дверь позвонили.
Нацепив подтяжки, Марвин пошел открывать.
— Привет, Дэнни.
— Добрый вечер, мистер Уокер, здравствуйте, миссис Уокер.
Кэтти тоже вышла на звонок.
— Привет, Кэтти. Я знаю, ты должна заниматься, но мне нужно сказать тебе кое-что важное.
Кэтти посмотрела на отца. Тот кивнул.
— Идите, только ненадолго.
Пока Кэтти одевалась, Дэнни ждал ее на скамейке во дворе.
— Что ты хотел мне сказать?
— Даже не знаю, с чего начать, — Он не сводил глаз с ее лица.
— Ты уезжаешь, так? — подсказала она.
Он кивнул.
— Ты записался добровольцем в морскую пехоту, — едва слышно продолжала Кэтти.
— Откуда ты знаешь?
Она отвернулась, чтобы скрыть слезы.
— Я с самого начала войны знала, что ты это сделаешь. А на новогоднем вечере ты меня так поцеловал, словно прощался... Когда ты уезжаешь?
— Через несколько дней.
— А как же колледж... и все остальное?
— Придется подождать.
— А мы?
Он промолчал.
— Дэнни, ты действительно должен это сделать?
— Да.
— Но зачем?
— Лучше не спрашивай. Я и сам уже сто раз себя спрашивал. Что-то внутри ноет, точит... не могу объяснить.
— Я могу. Это потому, что ты — это ты.
— Малыш... я. — Он запнулся, подбирая слова. — Я хотел бы, чтобы ты вернула мне кольцо.
Она побледнела, и он торопливо заговорил, пытаясь объяснить:
— Понимаешь, колледж — это одно, а здесь я не знаю, когда вернусь и вернусь ли вообще. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной ждать меня. Тем более, что мы не знаем, насколько серьезны наши чувства. Возможно, ты еще передумаешь.
— Я никогда не передумаю, — прошептала она, не сводя с него глаз. Слезы текли по ее щекам, и она даже не пыталась их скрыть.
— Солнышко, не плачь, только ради всего святого, не плачь. — Он обнял ее. — Я же делаю это для тебя.
Может, ты захочешь встречаться с другим парнем, пока меня не будет.
— Да никто мне не нужен, кроме тебя, — сквозь слезы проговорила она.
— О Господи, — вырвалось у него. — Правда?
— Да... да... да... Я хочу быть твоей девушкой и только твоей.
— Ты хоть понимаешь, на что идешь?
— Мне все равно, лишь бы знать, что ты мой.
— А что скажут твои родители?
— Все равно...
— Зайчонок... малыш... я даже не знаю, что сказать. Ты станешь писать мне?
— Хоть каждый день. Я буду ждать тебя. Сколько нужно, столько и буду ждать.
Он осторожно вытер слезы с ее глаз.
— Теперь получается, что мы вроде как помолвлены.
Она кивнула и робко улыбнулась.
— Столько ночей, котенок, я мечтал о тебе... как я скажу тебе...
— Я тоже.
— Я люблю тебя, Кэтти.
— Я тоже. Я очень люблю тебя, милый.
Утром поезд был уже в Канзас-Сити. Очередная партия призывников. Поезд гудел от разговоров, сплетен, сальных шуток. О'Херни со своей бандой допили последнюю бутылку и пошли побираться по всему поезду. По пути они учинили две драки, но потом набрали достаточное количество спиртного и снова вернулись в свое «казино». В Эль-Пасо О'Херни пытался заманить в поезд патриотически настроенную молодую особу. Он уже прикидывал, что до Сан-Диего ее услугами успеют воспользоваться человек двести. По пять долларов с носа будет в самый раз, а потом... Его планы грубо разрушил появившийся сержант, который коротко и в энергичных выражениях предложил девице уматывать, пока не поздно. Что она и сделала, невзирая на патриотизм.
О'Херни и компания продолжали бузить, пока в Дугласе в поезд не пригласили военную полицию...
Предпоследняя остановка в Тихуане. Все восемьсот человек прилипли к окнам, во все глаза глядя на южную экзотику.
— Интересно, нас будут встречать с оркестром?
— А почему нет? Мы ведь первый батальон с востока.
— Надеюсь, моя синяя форма уже готова. Я бы хотел пройтись сегодня по городу уже в форме.
— А я слышал, что пару недель нас вообще выпускать не будут.
— Спокуха, корешок, уж я-то сегодня сорвусь в Сан-Диего.
Поезд плавно подкатил к перрону и замер. У перрона стояла длинная колонна крытых грузовиков, возле которых суетились сержанты и капралы. Форма у них была зеленая, а вовсе не синяя. Это насторожило новобранцев.