Звук чужих мыслей
— Вот, кстати, посмотрите, — добавил капитан и открыл чемоданчик. Тускло поблескивая вороненой сталью, в нем лежал автомат. — Нашли под сиденьем одной из машин. В «плимуте». Держите. Хороша штучка?
«Трам-тара-там-там, там-тара-там-там!» — беззвучный голос капитана распевал изо всех сил.
«Ну и кретин!» — подумал Дэвид, машинально взял автомат, подержал его в руке и вернул капитану.
«Есть! Взял!» — мысленно крикнул капитан и положил автомат в чемоданчик. Больше он уже не пел.
«Что взял? О чем он?» — тревожно подумал Дэвид и посмотрел на Фитцджеральда.
«Есть, есть, теперь он в моих руках!» — торжествовали мысли капитана, танцуя и кувыркаясь от радости в его черепной коробке.
«Отпечатки пальцев! Я оставил отпечатки пальцев на автомате!» — вдруг мелькнула стремительным метеором пугающая мысль, и Дэвид, не успев еще сообразить, что делает, стремительно выбросил вперед правую руку.
Росс не видел глаз капитана, он смотрел лишь на его мясистый нос с несколькими волосинками, росшими на нем. Он ясно видел эти волосинки, короткие и черные.
Дэвид не был боксером, но восемьдесят килограммов его веса, сосредоточенные в одном кулаке, заставили капитана качнуться назад, и только стена не дала ему упасть.
Но Фитцджеральд был профессионалом и в то короткое мгновение, пока кулак Дэвида описывал свою короткую траекторию, он успел вытащить пистолет. Капитан не выронил его, даже когда ударился затылком о стену.
— Не спешите, Росс, — хрипло пробормотал он, держа в одной руке чемодан, в другой, направленной на Росса, — «кольт». — И не делайте глупостей, я же все-таки живой человек и могу случайно нажать на спуск…
Он говорил и не спускал глаз с Дэвида, который стоял со сжатыми кулаками напротив него и тяжело дышал. У журналиста в глазах мерцала отчаянная решимость загнанного в угол зверя.
— Дэви, — сказал капитан, — я не знаю, как это у вас получается, но вы умеете читать мысли. Это звучит дико, но я не наркоман и не пьян. Только что я получил последнее доказательство.
— Убирайтесь к черту вместе с вашими мыслями! — сказал Дэвид.
— Если бы вы действительно могли меня туда отправить, я уже был у него в гостях. Но вы не можете. Вы действительно оставили отпечатки пальцев на стволе и прикладе автомата, Дэви. Это была ваша ошибка. Газеты и мэр будут рвать и метать, чтобы полиция нашла им преступников. Хотя бы одного маленького преступника. А ясные отпечатки пальцев, которые через полчаса мои ребята в лаборатории снимут с автомата — это улика, Дэвид Росс. Это серьезная улика, любимая улика присяжных. Когда они слышат слова «отпечатки пальцев», они больше не сомневаются. Так уж у них устроена психика.
Представьте себе: сидят присяжные в своей комнате. Им жарко и тошно, всем этим коммивояжерам, бакалейщикам, домовладельцам. Им хочется уйти домой или нырнуть в бассейн. Или поехать к любовнице. Или выпить холодного пива. А тут их мучают вопросом: виноват или не виноват некто Дэвид Росс? Да какой может быть вопрос, когда наша славная полиция нашла автомат с его — понимаете, его! — отпечатками пальцев. Дактилоскопия ведь недаром самая точная штука на свете. У двух людей на свете нет одинаковых отпечатков пальцев. А, Дэви?
К тому же вы никогда не сможете доказать свое алиби. С семи и до половины девятого вас видели только полицейские, а они умеют и не видеть. Так уж у них получается. А вы представляете, мистер Росс, — голос капитана уже звучал уверенно, — какая это будет сенсация: молодой журналист — гангстер! И даже газета не вступится за вас. Они же вас уволили; и кажется, я догадываюсь почему. Можете быть уверены, что Рональд Барби не бросится за вас в бой. Вот вам, как говорится, краткое содержание предыдущих глав. Теперь перейдем к будущим. Вы умеете читать чужие мысли. Вы ехали в автобусе, когда вышли из больницы, рядом с Руффи. Надеюсь, вы помните это имя? Вы слышали его мысли. Заметьте, кстати, что он знает об этом. Нет, не о мыслях, но он знает, что вы сидели рядом с ним. Вы разговаривали со мной так, словно отвечали не на мои слова, а на мои мысли.
— Что вы хотите, капитан? — спросил Дэвид медленно и устало.
— Я хочу, чтобы вы работали вместе со мной.
— В качестве детектива? Своих мозгов вам не хватает?
— Бросьте, Росс! Не задирайтесь. Вы не щенок. Итак, мы партнеры. Вы согласны?
— Партнеры в чем? В гольфе?
— Вы глупец, Росс. Вы даже не понимаете, что у вас в руках или в голове, если вы предпочитаете точность. Мы с вами разбогатеем, у нас будет все. Вы представляете себе, что такое деньги?
— Не нужно, капитан, не читайте мне проповеди о пользе денег. Мне не из чего выбирать. Я согласен. Но с одним условием: вы тут же уйдете. Я устал.
Капитан протянул ему руку, и Дэвид вяло пожал ее.
— До завтра, Дэвид.
Внезапно Дэвиду стало легче дышать, словно кто-то отпустил его горло. Все встало на свои места.
Дэвид почувствовал, как одновременно к нему приходит спокойствие и ярость. Они не мешали друг другу. Ярость требовала ясной головы, а спокойствие — опоры в ярости.
Нет, он не собирается поднять над головой руки. Ему не раз приходилось лгать и самому, и ложь как таковая не пугала его и не вызывала в нем пророческого негодования. Но одно дело, когда смотришь на змею или крокодила. И совсем иное, когда видишь в террариуме сотни гадов, устилающих его пол слегка колышущимся покрывалом.
Только бы уйти от них, не слышать этих больших и маленьких змей, копошившихся в чужих головах, только бы суметь заткнуть уши!
Он вспомнил, как обрадовался тогда в больнице своему нежданному дару, и невесело рассмеялся. Вместо богатства, о котором он мечтал тогда, можно было подвести совсем другой баланс: он в руках этой свиньи в мундире. Он будет шантажировать его, сколько захочет, и ничто не сможет помешать ему. Что он заставит его делать? Ловить преступников или помогать им? Скорее второе.