Дитя любви

– Не смей называть меня так! – Это ласкательное имя, которым он когда-то называл ее, резануло, словно удар хлыста.
– Насколько мне известно, шантажисты называют свои, жертвы, как им нравится.
– Так, значит, у тебя уже есть опыт? Вот как ты теперь зарабатываешь на жизнь – шантажируешь невинных людей!
– Магдалена, вряд ли тебя можно назвать невинной. Ни тогда, ни сейчас.
Мэгги охватила бешеная ярость – знакомое, но давно позабытое чувство. В западном районе Луис-вилля, где прошла ее молодость, она славилась своим горячим нравом, и с Ником у них частенько доходило до драки. Но, с тех пор как она вышла за Лайла, любое проявление чувств в ней методично искоренялось.
– Сколько тебе нужно? – Ее била дрожь, переполняли возмущение, гнев и боль. Невероятно, чтобы Ник, которого она когда-то любила без памяти, мог так измениться. Значит, такое возможно. Но разве не познала она на горьком жизненном опыте, что люди, даже самые близкие, даже те, кому доверяешь, оказываются не такими, какими их видишь? Что их сущность скрывается за множеством постоянно меняющихся масок?
– А если я скажу, что мне не нужны деньги? Глаза его блеснули, и Мэгги, поняв, что он имеет в виду, неестественно громко рассмеялась.
– Секс? Тебе нужен секс? Прекрасно. Ну что ж, действуй. Давай, вали меня на землю и отведи душу. Это не дорогая цена, чтобы ты убрался из моей жизни ко всем чертям.
Глаза его сузились и потемнели.
– Вот теперь я слышу мою Мэгги Мэй. Ругань и безрассудство.
Он насмешливо улыбнулся и еще крепче прижал ее к себе. Мэгги уже не сопротивлялась, она по опыту знала, что если Ник по-настоящему злился – а сейчас он действительно вышел из себя, – то сокрушал все на своем пути, но взгляд ее горел яростью, не находившей выхода все эти долгие годы. Еще минуту он не отрываясь смотрел на нее, а затем наклонил голову, чтобы поцеловать.