Спящая

– Да, думаю, ты права.
Мари тоже забралась на свой футон и положила руку под голову. Затем продемонстрировала мне рукав своей новой пижамы.
– Он будет вот таким темно-синим, – сказала она. – Цвет, который всасывает твои глаза, твои уши и все твои слова. Цвет глухой ночи.
А снег все падал, и мы лежали, глядя на экран телевизора и отчаянно пытаясь выиграть в видеоигре, а потом, в конце концов, обе начали клевать носом и заснули.
Вдруг я проснулась. Я посмотрела и увидела, что рядышком спит Мари и ее лицо освещает свет телевизионного экрана. Одна рука все еще держала джойстик. Мари была укрыта одеялом лишь до пояса. Выглядело так, словно она прямо в середине игры внезапно умерла. Но сквозь тихую музыку я различала ее дыхание.
На лице Мари застыло странное выражение. Непорочность и одиночество, словно у человека, который только что плакал. Оно не изменилось ни после смерти брата, ни с тех пор, как Мари была маленькой.
Я накрыла ее одеялом и выключила телевизор. Внезапно комната полностью погрузилась во тьму. Но, разумеется, за окном снежинки продолжали водить свои хороводы, падая на землю. Размытое бледное мерцание снега проникало в комнату сквозь щель между занавесками.
– Спокойной ночи, – прошептала я и легла.