Сны о корейской капусте

Давно?
Ну конечно. В то время, когда я познакомилась с ним. Тогда меня не покидало чувство, что я распробовала наконец-то вкус жизни.
Я помню прекрасное, печальное утро. Ясное небо. Мы договариваемся о следующей встрече. Я даже помню запах ветра, который обвевал нас в тот день. Как быстро летело наше время. Каким оно было коротким. Мы спешили — улица будто плыла нам навстречу. Стекло, асфальт, почтовые ящики, уличные заграждения, мои собственные ногти. Блестящие витрины. Солнечный свет, отразившийся в окнах домов. Неведомая сила заставляла меня запоминать все до мелочей. Я была уверена в победе.
Вот оно, Течение: чтобы не забыть, чтобы выйти победителем, нужно любить каждую секунду своей жизни, нужно превращать время в информацию и хранить ее в своем теле.
Любовь одухотворила меня, мои глаза прозрели.
В этот момент все стало таким прекрасным. Ясным, четким. Вещи делали эту красоту еще более заметной — она ощущалась почти как аромат. Внутри у меня все сжалось от волнения. Я прикрыла глаза и тут же внутренним взором увидела Течение — вихревой поток энергии, похожий на следы, которые оставляют чернила, капнувшие в воду.
«Что же все-таки произошло?» — подумалось мне. Почему вдруг во мне возродилось давнее чувство?
В это время зазвонил телефон. Он взял трубку, начал что-то говорить. Я с просветлевшим взором пошла на кухню выбросить пустые пивные банки. Мне вдруг стало весело. «Надо еще немного выпить», — решила я и достала из холодильника следующую порцию пива. На меня нахлынуло ощущение счастья от того, что мне так повезло. Я почувствовала, что в завтрашнем дне нет ничего страшного, что в нашем доме, который мы так долго выбирали, прежде чем купить, приятно и светло. Сегодня ночью ляжем спать, а утром — наступит завтра. Что же мешало мне увидеть это с самого начала?
Он сидел в гостиной и поддакивал в трубку. «Да-да, да-да». Интересно, кто ему звонит? Случись это вчера, я бы уже была в глубокой депрессии, но сегодня все по-другому. «Почему бы мне не спросить напрямую, с кем это он болтает?» — подумала я. Ревность в большинстве случаев указывает не на проблемы во взаимоотношениях, а на душевную слабость того, кто ревнует.
Он взял у меня из рук банку пива и, пробормотав «ну, пока», повесил трубку. Я задала вопрос:
— Кто звонил?
Он произнес имя свой бывшей жены, которая ни разу еще не звонила нам домой. Поэтому я удивленно спросила:
— Что-то случилось?
— Да нет, ничего особенного. Она целый год твердила о том, что старость не за горами, что никто на нее даже не смотрит, и так далее и тому подобное. А теперь вот вышла замуж за молодого. Сегодня они расписались и уже нашли новую квартиру. Она вообще-то не собиралась мне говорить, но неожиданно для себя проболталась.
«Понятно, — подумала я. — Это не просто совпадение. Так случается, когда все взаимосвязано, и в этом нет ничего удивительного». Я приняла случившееся как должное. Меня простили. Освобождение от накопившейся за долгое время боли неожиданно ворвалось в ночь, и злоба моя исчезла вместе с болью. Пришло время забыть ту меня, которая достойна всяческого осуждения.
— Тебе одиноко? — Я пытливо вгляделась в него.
— Ничуть. Наконец-то я чувствую, что здесь у меня началась новая жизнь, — ответил он. — Не то чтобы раньше я чувствовал себя совсем по-другому, но мне все время казалось, что я совершил ужасный поступок.
— Я тебя понимаю.
Оказалось, что лихорадочное возбуждение, в котором я пребывала последние несколько часов, было вызвано не только тем, что закончились наши страдания, но и тем, что у меня поднялась температура. Я сделала себе ледяной компресс и легла спать.
Он лег рядом. Через некоторое время он спросил:
— Слушай, тебе не кажется, что в комнате чем-то пахнет?
— Кажется, кажется. Похоже на запах кимчи.
— Ты думаешь, это от нас?
Мы принялись обнюхивать друг друга в поисках источника запаха. Наконец он удовлетворенно произнес:
— Я знаю. Это от твоего компресса пахнет. Я понюхала и признала его правоту:
— Точно. Это оттого, что вся морозилка теперь пропахла этой корейской капустой.
Полотенце, положенное поверх компресса не помогло — запах сочился из-под него. В конце концов я решила, что — по сравнению с головной болью — это пустяки. Можно и потерпеть. Все равно ведь засну.
По темной комнате плыл острый запах кимчи. Задремав, я увидела сон. Это было короткое, но очень отчетливое видение.
Мы идем по корейскому рынку. Моя рука — секунду назад, кажется, она была свободна — зажата в чьей-то руке. Поднимаю глаза и вижу, что это он держит меня за руку. Яркое горячее солнце. Ослепительный солнечный свет падает на разложенные на прилавках товары. Шумно. Пахнет чесноком. Всюду корейские женщины с тщательно подведенными бровями. От ярких красок у меня кружится голова.
А вот мы выбираем кимчи. Кимчи в банках, кимчи в бочках — все свежее, красное.
Он говорит:
— Я хочу «ои-кимчи» с маринованными огурцами. Это дальше — вон в ту сторону. Пойдем купим.
На этом месте япроснулась от вторжения телесной реальности — видимо, я выпила слишком много пива и мне хотелось в туалет.
Температура оставалась высокой — это стало ясно, когда я поднялась с кровати. Вернувшись обратно в комнату, я почувствовала, что он не спит, а лежит в темноте с открытыми глазами.
— Что, никак не заснуть?
Он ответил на мой вопрос заспанным голосом:
— Я видел сон про кимчи. Как мы с тобой шли в шашлычную.
— Ух ты! Я то же самое видела.
— Это потому что запах такой сильный. Он прямов мозг попадает.
— Ага.
— Ну ладно, спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Я перевернулась на живот, и горячий лоб удобно опустился на приятную холодную подушку, пропитавшуюся острым запахом капусты.
Сквозь сон я подумала: «Идентичная информация, полученная из одной и той же еды, одного и того же запаха, одной и той же комнаты, в которой мы находимся, привела к одному и тому же сну. И хотя мы представляем собой два разных тела, мы можем сосуществовать. Это наша жизнь. Это смысл нашей жизни».
Сколько боли мне пришлось вытерпеть, пока я пришла к этому моменту.