Снайпер

— Хорошо, пойдемте.
Сначала они шли молча: Ерохин не знал, с чего начать. Ничего путного не придумав, рванул с места в карьер.
— Оксана! Знаете что — вы мне очень нравитесь! Просто очень!
Оксанка засмеялась. И это подбодрило следователя. Он принялся рассказывать, что подумал, когда увидел ее в первый раз. Половину придумал, половину преувеличил, но в целом врал гладко, даже самому нравилось. Девчонка улыбалась, в семнадцать лет такая лесть действует как опиум, хочется слушать и слушать. И она слушала, хотя ни на минуту не забывала о своем Саше. Саше — Сашино, следователю — следователево.
Когда они подошли к ней домой, Сергей, за время пути заметно ободрившейся, осмелился попросить о вечернем свидании. Оксана нахмурилась, и наотрез отказалась.
Ерохин несколько растерялся, но быстро оправившись, спросил, можно ли провожать ее хотя бы из школы, днем. Оксана закусила губу, подумала, потом неопределенно кивнула:
— Приходите…
И очень быстро скрылась в доме.
Ерохин постоял, потом взглянул на циферблат часов, сделал большие глаза, чертыхнулся, и побежал на службу, по пути обдумывая, чем объяснять опоздание шефу.