Возвращение изгнанника
— Мы не можем быть уверены в том, что это колдовство, сир. Пока что мы имеем лишь невразумительный отчет судей, которых послал милорд Осберт. Имеется двое свидетелей преступления, но будут ли они говорить то же самое под присягой — другое дело.
— А что там с мальчишкой, которого видели около тюрьмы? Его нашли?
— Не знаю, сир. Вероятно. Селар повернулся к Нэшу и Вогну.
— И не менее вероятно, что именно он и помог бежать колдуну. Вы об этом думали? Один — или с ним был еще и старик?
Вогн сделал шаг назад, устрашенный яростью короля. На Селара это было не похоже. Неужели он так же ненавидит колдовство, как и сам Вогн? Хотелось бы надеяться…
— Сир, позвольте мне… — начал Вогн осторожно. — Я пошлю в ту деревню Осберта, как только он завтра вернется в
Марсэй. Это дело слишком важно, чтобы доверить его судьям. Осберт сможет все расследовать, задать вопросы от вашего имени, докопаться до истины. — Селар кивнул, но Вогн заметил, что Нэш как будто собирается что-то сказать, и решил, что нужно опередить его. — Я пошлю туда и Нэша, если он не нужен вам здесь, сир. Уверен, что он приложит все усилия, не так ли, Нэш?
Нэш поклонился:
— Да, милорд. Как пожелаете.
Ну вот, это будет ему урок: пусть знает, кто управляет Гильдией! Может быть, несколько дней в седле поубавят ему самоуверенности! К тому же, если повезет, может быть, Нэшу удастся доказать, что Финлей — колдун.
О боги! Двое! В одной и той же семье! И никто ничего не знал… Столько лет они были важными фигурами при дворе, и никто не заподозрил, что гниль проникла так высоко! Что ж, может быть, Финлея и не удастся схватить, но есть еще возможность поймать его брата!
Как только Нэш выехал из Марсэя, начался дождь. Он лил не переставая — упорный, бесконечный, унылый. Дорога превратилась в грязную кашу, мост в Меррине снесло. Дождь казался выражением жестокой насмешки — так бывает в конце лета, когда крестьяне начинают уже верить, что хорошая погода удержится до конца года; тут-то небеса и обрушивают на землю потоки воды, уничтожая урожай за неделю до начала жатвы.
Нэш наслаждался поездкой.
Дороги были пусты, свежие лошади ждали у каждого трактира, а необходимость опустить капюшон плаща, чтобы защититься от дождя, означала, что никто не увидит его лица. Никто не запомнит ни его самого, ни вопросов, которые он задавал. Никто не станет приглядываться к незнакомцу, проезжающему мимо. Полная анонимность.
Однако дождь скоро кончился. К тому времени, когда Нэш встретил в Фенлоке Лиссона, о дожде напоминал лишь легкий туман, поднимающийся над долиной. Они встретились в таверне на углу рыночной площади — «Кабане и дубе». Нэш уселся у огня, лицом к двери. Не было оснований предполагать, что она может появиться здесь, но зачем рисковать?
Нэш сбросил плащ и заказал эль для себя и для Лиссона. Теперь каждая лига, которую он проскакал за последние три дня, давала себя знать; Нэш поставил локти на стол и позволил себе отдохнуть в ожидании Лиссона. Когда тот появился, он заговорил непринужденно и любезно, словно разговаривал со случайным знакомым о пустяках, — именно так, как его учили.
— Здесь уже ходит множество слухов, господин. Народ думает, что этот тип может даже быть тем темным ангелом, появление которого предсказал отшельник в прошлом году. Страх не мешает людям любопытствовать. Никто здесь не имел дела с колдовством, поэтому здешние крестьяне находят случившееся скорее занятным, чем устрашающим.
— Я это запомню, — пробормотал Нэш, когда на столе появились два больших кувшина с элем. Он расплатился и незаметно огляделся, чтобы убедиться, что никто не прислушивается к их разговору. — Продолжай.
— Насколько мне удалось узнать, в тот день, когда поймали колдуна, в замке была суматоха: привезли пораненного лорда. В замке за ним ухаживали, его осмотрел доктор. Пострадавший был его светлость герцог Хаддон.
— Роберт Дуглас? — удивленно пробормотал Нэш.
— Да, господин.
— Он все еще здесь?
— Нет, господин. Следующим вечером он уехал.
— Один?
— Да, господин.
Все это было в высшей степени странно. Может быть, братья были вместе? Если да, то что они здесь делали? И почему Хаддон так неожиданно уехал? Очень, очень странно…
Нэш допил свой эль и встал.
— Оставайся здесь еще несколько дней и постарайся узнать все, что сможешь. Я сниму комнату в гостинице и приведу себя в порядок. Мне предстоит встретиться с дамой.
Невозможно было не заметить, с какой подозрительностью смотрели на Нэша все встречные, когда он ехал к замку. Люди отрывались от работы и разглядывали его самого и его одежду гильдийца. В их глазах Нэш читал преданность своему господину, мятежному графу, — странное наследие уходящей эпохи. Они не хотели видеть здесь, на своих землях, ни Гильдию, ни Нэша.
Тем не менее управляющий, Нейл Хогарт, встретил его почтительно, проводил в зал и подал вино. О чем все они думали, эти молчаливые настороженные люди? Думали ли они о том, что он явился как провозвестник новых порядков, к которым они относились с отвращением и ненавистью, как глашатай власти Гильдии?
Нэш с трудом сдержал смех. Если бы они только знали! Что сказали бы эти люди о задуманной Селаром войне? Останутся ли они верны Дому Росса, если Селару удастся убедить их, что со стороны его брата, со стороны Майенны им грозит нешуточная опасность? Бросят ли они своего лорда, чтобы сражаться на стороне ненавистного им Селара?
Конечно, они будут сражаться. В этом-то и красота задуманного. Одним быстрым ударом Селар объединит все старые Дома с новой знатью, чтобы бороться с общим врагом. История не раз доказывала эту аксиому. Но Селар никогда не узнает, что своими усилиями разрушил все, к чему стремился, не узнает, пока не будет слишком поздно.
— Милорд сейчас вас примет, — объявил Нейл с другого конца зала. Нэш поставил кубок на стол и последовал за управляющим по короткому проходу. Тот распахнул перед ним дверь, и Нэш вошел в богато обставленную комнату, но не мебель и ковры привлекли его внимание.
Она была там, стояла позади отцовского кресла. Длинные черные блестящие волосы, рассыпавшиеся по плечам. Черное платье, которое подчеркивало свежесть девушки и яркую синеву ее глаз. Руки девушки были благонравно сложены — может быть, чтобы не дать им дрожать, как это было — Нэш помнил — во дворе королевского замка. О боги, до чего же она прелестна!