Возвращение изгнанника
— Почему вы не удивились?
Нэш посмотрел сначала на Вогна, затем на Осберта. Увидев, что Осберт кивнул, он заговорил:
— Не секрет, что Геллатли не питал к вам пылкой любви, сир. Буквально несколько дней назад в беседе с его светлостью герцогом Куэлсом Геллатли сказал, что был бы счастлив, лишись вы трона.
Простите меня, сир, я не подозревал, что все так серьезно. Иначе я рассказал бы о том разговоре.
— Не сомневаюсь, — прошипел Селар. Он медленно повернулся, его взгляд уперся в посла брата. Привычное самообладание изменило Ожье, его глаза расширились, когда он прочел во взгляде Селара немой вопрос.
С величайшим достоинством герцог выпрямился во весь рост.
— Если вы хотите втянуть меня в ваши домашние склоки, ваше величество, — так прямо и скажите. В противном случае позвольте откланяться.
— О, поверьте, — в голосе Селара прозвучала угроза, его глаза сверкали в свете свечей, — я нисколько вас не задерживаю. И можете передать моему брату, чтобы в следующий раз он готовился лучше.
Ожье вызывающе выпятил челюсть, повернулся и, не говоря ни слова, покинул зал. Его свита двинулась следом.
Все были слишком увлечены схваткой между королем и послом, чтобы обращать внимание на Годфри, который медленно поднялся на ноги. Теперь же Селар взглянул на дьякона и указал рукой на тело.
— Уберите отсюда эту мерзость — и уходите.
Бросив приказ Вогну и членам своего совета, Селар быстрыми шагами вышел из зала. Толпа вокруг убитого начала редеть, и скоро Годфри остался почти в одиночестве. К нему подошел Хильдерик, бледный и потрясенный, но внимание дьякона было сосредоточено на королеве. Ругая себя, он быстро подошел к Розалинде.
— Ваше величество, позвольте вашим дамам увести вас. Вам не следовало этого видеть.
Королева с трудом оторвала взгляд от мертвого тела. Она выглядела потрясенной, но голос ее прозвучал ровно.
— Отец… я ничего не могу с собой поделать. Зачем он это сделал? Что могло его заставить… ведь должен же был он знать, что его остановят!
Годфри взял ее за руки и заговорил так тихо, что никто, кроме Розалинды, не мог его услышать.
— Кто знает, что заставляет действовать безумца? Но вы, дочь моя, — подчеркнуто произнес дьякон, — не должны жалеть о том, что он не преуспел.
Королева мгновение смотрела ему в глаза, потом склонила голову; на ее милом лице промелькнула еле заметная улыбка.
— Ах, отец, как бы я хотела, чтобы вы были моим духовником. Вы вразумляете так мягко.
— Я делаю это из любви и заботы о вашей бессмертной душе, дочь моя. Боги даруют вам свое благословение, когда вы меньше всего этого ожидаете. Но прошу вас, уходите отсюда.
Розалинда кивнула и двинулась прочь, знаком приказав своим фрейлинам следовать за собой.
Годфри взглянул на Хильдерика; трое солдат подняли тело Геллатри и унесли его из зала. Двое священников стояли в безмолвии, окутавшем их словно саван. Годфри мысленно снова переживал момент, когда Геллатри кинулся на короля. Теперь он ясно видел выражение лица убийцы — выражение бесконечной ненависти. Нэш очень дипломатично говорил об этом с королем — редкий талант в теперешние трудные времена.
Годфри со вздохом поднял глаза на друга.
— Должен сказать, я рад, что епископ не задержал меня еще дольше. Ужасно обидно было бы пропустить такое развлечение.
Хильдерик поднял глаза к небу.
— Ох, прекратите, Годфри! Я никогда не мог понять вашего извращенного юмора.
— Наверное, так и есть, брат мой, — дружелюбно ответил Годфри, — но иногда я опасаюсь, что шутки выходят мне боком. — Взяв архидьякона под руку, он двинулся через весь зал к выходу. — Впервые в жизни я должен буду принести покаяние в том, что разделяю желания королевы.