Исс и Старая Земля

Это явилось для Глауена сюрпризом — на Деукасе бардиканты хватали все, что проходило мимо их пасти, и хватали с удивительным проворством.
С запада наползали тяжелые клубы серых туч, из которых тянулась сетка дождя. Неожиданный шквал потряс Скайри и затем начал методично его раскачивать. В следующую минуту обрушился дождь, закрывший для Глауена всю панораму.
Дождь шел около часа, потом убежал на восток, оставив над головой чистое прозрачное небо. Серена низко плавала в кольце сердитых черных облаков, Лорка и Песня продолжали свой бесконечный танец. На западе уже отчетливо виднелся силуэт Шатторака — некая угрожающая тень на горизонте. Глауен повел Скайри почти вплотную к реке, стараясь держаться правого берега, чтобы сделать машину как можно более невидимой для детекторов, которые уже вполне могли действовать в этом радиусе.
Скоро Скайри попал в пелену облаков; река в этом месте была не более двух миль в ширину, и по ее берегам густо росли какие-то черные кусты с губчатыми огромными черными же листьями. По поверхности воды бегали многоножки в поисках других насекомых и грязевых червей. Под водой таился еще кто-то, поскольку то и дело над поверхностью появлялся перископический глаз и вода волновалась. Когда поблизости оказывалась неосторожная многоножка, следовал быстрый всплеск, и жертва утягивалась в глубину. Жаркие часы миновали, обитатели Эссе набирали полную силу для того, чтобы жрать, охотиться, атаковать, летать, убивать и заниматься прочими привычными делами.
По деревьям лазали целые полчища гуляльщиков, другие бродили по топям, тыча палками в грязь в надежде добыть червей или другого лакомства. Такие существа с более или менее андроморфическими генами существовали на Кадволе практически повсюду. Эти же, местные, семи футов ростом, ходили на тонких ногах, их длинные узкие головы окружал разноцветный мех: черный на загривке и от лавандового до золотисто-коричневого на пузе. Несмотря на явное презрение к дисциплине, двигались он весьма организованно, тщательно исследуя каждую территорию, прежде чем податься туда. Как только они замечали перископический глаз, то начинали испуганно щебетать, наставляли свои хоботы и поливали этот глаз какими-то репеллентными жидкостями до тех пор, пока тот снова не скрывался в грязи. Встретившись же с явными наземными хищниками, они поначалу выказывали чудеса храбрости — бросались в него ветками, тыкали палками, но потом все же быстренько упрыгивали прочь на своих длинных ногах. Бывало и так, что они одолевали, то есть прогоняли хищника, и тогда эти тщедушные существа начинали верещать и щебетать от восторга до тех пор, пока хищник окончательно не скрывался в болоте, реке или джунглях.
Так шли дела на Эссе, пока Глауен летел в темно-желтом свете заходящего дня. Серена зашла; Лорка и Песня устроили над рекой дивную розовую иллюминацию, а когда они подошли совсем близко к горизонту, Глауен был уже почти у Шатторака.
За рекой виднелся голый низкий холм, оказавшийся при ближайшем рассмотрении совершенно свободным и от гуляльщиков, и от грызунов, и от каменных тигров. Глауен осторожно посадил Скайри и немедленно занял электрическую круговую оборону, по мощности вполне способную убить и каменного тигра, и кого-нибудь покрупнее.
После этого Глауен постоял на песке Эссе несколько минут, прислушиваясь, принюхиваясь и чувствуя, как жара и влажность все еще продолжают давить его. В воздухе стояла какая-то сырая вонь, от которой его внезапно стало тошнить. Если это явление здесь постоянное, то придется носить респиратор. Но скоро ветерок с реки унес вонь, оставив лишь слабый запах болотной сырости, и Глауен решил, что вонь, вероятно, исходит от самого холма. Он вернулся в кабину и как следует забаррикадировался, понадежнее отгородившись от внешнего мира.
Ночь прошла. Глауен вполне выспался, поскольку был разбужен лишь один раз, когда какое-то существо стало скрестись об электрическую изгородь. Потом раздался грохот и приглушенный взрыв. Он включил жидкостный прожектор, чтобы осветить местность и выглянул в окно. На краю холма лежала рухнувшая туша, из которой вытекала желтоватая липкая жидкость. Электричество прожгло толстую шкуру и погубило животное, а рядом дюжина подобных существ равнодушно смотрела на происшедшее.
Оборона не была нарушена, и Глауен вернулся в свою импровизированную постель.
Некоторое время он лежал, прислушиваясь к ночи. Отовсюду, издалека и вблизи раздавались разнообразные звуки: низкие долгие стоны, кашель, хрюканье, хрипенье и ворчанье, визг, писк, свист и клекот, а также крики, парой пугающе напоминающие человеческие голоса… В конце концов Глауен устал от всего этого и его сморил сон. Проснулся он лишь тогда, когда на востоке нежно засияла Серена.
Проглотив на завтрак пакетированную пищу, он какое-то время сидел неподвижно, обдумывая, как именно ему лучше начать свою важную миссию. За рекой поднималась громада Шатторака, низкий конус, торчащий из джунглей на две трети своей высоты.
Глауен отключил изгородь и вышел из кабины, чтобы свернуть провод в кольцо, но тут же ему в нос ударила такая невыносимая вонь, что он бросился обратно в Скайри, задыхаясь и едва не теряя сознание. Потом он все-таки собрался с духом и снова выглянул, хотя бы для того, чтобы понять источник этого ужасного запаха. Оказалось, обычное содержимое желудков хищников — насекомые, птицы, грызуны, рептилии и все остальное — было теперь на виду, и все вместе издавало нестерпимую вонь. Глауен задумался, потом сверился по таксонометрическому альманаху, входившему в информационную систему флаера со своими выводами. Как выяснилось, мертвое существо принадлежало к редкой, уникальной даже для Эссе породе, именуемой шарлок. В соответствии с атласом шарлоки были известны «запахом, производимым железами, расположенными вдоль спинного хребта. Запах этот отличается омерзительностью и гнусностью».
Подумав еще немного, Глауен натянул свой костюм для джунглей: одеяние из ламинированной материи, предохраняющей от жары благодаря прослойке холодного воздуха из небольшого кондиционирующего устройства внутри. Он вышел из машины и при помощи мачете разломал труп шарлока на четыре части, вознося хвалу господу за то, что кондиционер в его костюме пропускал лишь слабый запах этой отравы. Один кусок он привязал к носу Скайри в двадцати футах от электропередачи, другой оттащил к корме. Остальные храбро запихал в мешок и погрузил на грузовую палубу.
Серена стояла высоко на востоке. Глауен посмотрел на север, через реку и увидел на ней лишь плывущие бревна. Перед ним среди джунглей возвышался Шатторак, мрачный и одинокий, словно монастырь.
Глауен забрался в Скайри, поднял его и полетел через реку с двумя кусками шарлока, болтающимися под брюхом. На берегу он увидел целую стаю гуляльщиков, подпрыгивающих, скользящих, крадущихся и марширующих от куста к кусту и умело перепрыгивающих на своих длинных ногах болотные окна. Глауен увидел и то, что их преследовали какие-то черные безволосые многоногие существа, скользившие по болоту почти не проваливаясь. Тут и настало время испытать его теорию. Он изменил курс, завис над черным хищником, помахивая куском шарлока чуть ли не перед его носом. Хищник тут же рванулся вперед, но не к шарлоку, а к зазевавшемуся гуляльщику, наблюдавшему с большим удивлением за Скайри.
Тест провалился, решил Глауен и полетел дальше, к темной линии дендронов и водяных деревьев, обозначавших переход болота в джунгли. На одном из деревьев он заметил монструозную змею в сорок футов длиной и три шириной, с веером на хвосте и скорпионьим жалом во рту. Змея медленно ползла по ветке, свешивая голову едва не до земли. Глауен подлетел ближе и махнул куском шарлока: тварь зашипела, заизвивалась, и быстро скользнула прочь.
На этот раз опыт принес реальные результаты.
Почти задевая верхушки деревьев, Глауен исследовал местность внизу и прямо по курсу увидел большого молотоголового ящера. Он опустил Скайри еще ниже, прямо над его пятнистой черно-зеленой спиной так, чтобы кусок шарлока оказался футах в трех над его головой. Животное возбудилось, забило толстым хвостом, заревело и изо всех сил ударило по дереву; дерево рухнуло на землю, ящер вскочил на него, дико размахивая хвостом.