Дома Исзма

У Омена Безхда помутнели нижние части глаз. Он небрежно покачал отсутствующим лорнетом.
— Я слышал рассказ Фарра, — сказал он. — Он убедил меня в своей искренности. Думаю, что я ошибся. Непохоже, что Фарр-сайах способен совершить преступление. Приношу свои извинения.
Он вышел из каюты. Фарр с триумфом глядел ему вслед.
Дорристи взглянул на Фарра:
— Выходит, вы их не убивали?
— Разумеется, нет! — оскорбился Фарр.
— Тогда кто?
— Полагаю, что кто-то из исциков. А почему — не имею ни малейшего понятия.
Дорристи кивнул, затем грубовато заговорил, не разжимая губ:
— Ладно, разберемся, когда сядем в Барстоу. — Он искоса взглянул на Фарра. — Я буду благодарен, если вы поменьше будете об этом говорить. Ни с кем этого не обсуждайте.
— Я и не собирался, — коротко ответил Фарр.
Тела сфотографировали и отправили на холодное хранение. Каюту опечатали. Корабль гудел сплетнями, и Фарр обнаружил, что случай с Эндервью не так-то просто сохранить в тайне.
Земля росла, приближалась. Особых опасений Фарр не испытывал, но беспокойство и ощущение таинственности оставалось. Почему Эндервью не кому-нибудь, а именно ему устраивали ловушки? Будет ли и на Земле сохраняться опасность? Он начинал злиться. Эти интриги — не его дело. Он не желал в них участвовать. Но неприятное убеждение кричало из подсознания: он вовлечен, как бы стойко он не отрицал эту мысль!
У него хватало работы: занятие, тезисы, подготовка стерео, которое он надеялся продать одной из широковещательных сетей. Но оставалась странная безотлагательность — что-то следовало сделать. Это встревожило Фарра, вносило в его душу неудовлетворенность. Словно в мозгу, где-то глубоко, оставалась неясная зазубрина. Это не было связано с Эндервью, с их убийством, не было связано с происходящим. Что-то следовало сделать, о чем он забыл… или не знал никогда?
Омен Безхд заговорил с ним лишь однажды, подойдя к комнате отдыха:
— Вы должны знать, что находитесь лицом к лицу с угрозой. На Земле я буду бессилен вам помочь.
Негодование Фарра еще не прошло:
— На Земле вы, возможно, понесете наказание за убийство.
— Нет, Эйли Фарр-сайах, мою причастность не докажут.
Фарр вгляделся в бледное узкое лицо. Исцик и землянин, имея различное происхождение, после эволюции подошли к одному гуманоидному приближению «обезьяноподобной амфибии». Но между двумя расами никогда не существовало контакта или симпатии.
Фарр с любопытством спросил:
— Вы их не убивали?
— Разумеется, человеку с интеллектом Эйли Фарра нет необходимости повторять очевидное.
— Не стесняйтесь, повторяйте. Повторяйте и снова повторяйте. Я глуп.
Вы их убили?
— С вашей стороны недобро требовать ответа на такой вопрос.
— Очень хорошо, не отвечайте. Но зачем вы пытались свалить его на меня, это убийство? Вы знаете, что я этого не делал. Что вы против меня имеете?
Тонкий рот Омена Безхда растянулся в улыбке:
— Совершенно ничего. Преступление, если преступление было совершено, никогда бы не приписали вам. Следствие доказало бы вашу невиновность в два или три дня, а вместе с тем вывело бы на поверхность еще кое-какие факты и детали.
— Почему вы сняли свои обвинения?
— Я увидел, что сделал ошибку. Я человечен и, соответственно, далек от непогрешимости.
Внезапно Фарра охватил гнев.
— Почему вы говорите намеками и недомолвками? Почему не говорите прямо и открыто, если у вас есть что сказать?
— Фарр-сайах сам утверждает за меня. Мне ничего не известно и нечего сказать. Сообщение, которое я должен сделать, я сделал. Фарр-сайах не должен ожидать, что я буду кривить душой.
Фарр кивнул и ухмыльнулся:
— В одном вы должны быть уверены: если я найду способ сорвать вам игру, я это обязательно сделаю…