Костры амбиций
— Их единственный друг, единственный, на хрен, друг! — Глянул на пристава:
— Ладно, Брюси, пойдемте. Нет! Как же так!
— Нет-нет, судья! — вырвалось у Шермана. — Не отступайтесь! Я пойду с вами!
Ковитский резко обернулся к Шерману. Явно он до последней минуты его не замечал. Свирепо нахмурился:
— Какого дьявола…
— Не отступайтесь! — повторил Шерман. — Не отступайтесь, судья!
Ковитский молча посмотрел на него. Увлекаемые Брюси, они все вместе уже шли скорым шагом по коридору. Народу в коридорах прибавилось… Какой сброд… «Это Ковитский! Это он — тот самый!» Выкрики… злобный вой…
ЗЗЗЫНННННННЬЗЗЗЫНННННННННЬ ЗЗЗЫННННННННННННЬ! — тревога надрывалась звоном, он несся по всем коридорам, отдаваясь от мраморных стен… Какой-то мужчина постарше, не из демонстрантов, подошел сбоку, преграждая путь Ковитскому, ткнул в него пальцем и сразу в крик
— Вы…
Но Шерман кинулся к нему с воплем:
— А ну, т-твою мать, проваливай!
Мужчина отпрыгнул, не успев закрыть рот. Какое испуганное лицо! Вот! — еще! — врезать ему кулаком под дых, размозжить нос, вышибить каблуком глаз! Шерман оглянулся на Ковитского.
Ковитский смотрел на него как на умалишенного. Так же смотрел и Киллиан. И оба пристава.
— Вы что, спятили? — рассердился Ковитский. — Хотите, чтобы вас убили?
— Судья, — ответил Шерман, — это не важно! Не важно! — И улыбнулся. Почувствовал, как вздернулась, обнажая зубы, верхняя губа. Из горла вырвался хриплый безумный смешок. Без вожака толпа в коридоре неуверенно расступалась, Шерман всматривался в лица, словно расстреливая их на ходу взглядом. Сердце его полнилось страхом… и восторгом — еще! еще!
Маленький отряд, сохраняя боевой порядок, отступал по мраморным коридорам.