Жгучее желание

— Надвигается большая буря, леди Кембридж, — заспорил со мной главный конюх. — Сейчас не время для прогулок!
Впервые в жизни я использовала свое новое положение.
— Я не собираюсь спорить с вами, Томкинс, — надменно сказала я. — Немедленно приведите мне лошадь — вы слышали?
— Да, миледи, — неодобрительно причмокнув губами, пробормотал он и распорядился, чтобы побыстрее оседлали Мирабель — гнедую кобылу, которую Рив привез для меня в Вейкфилд.
К тому времени когда я покинула поместье, ветер уже дул с чудовищной силой. Мирабель фыркала и взбрыкивала, пугаясь его завываний и треска сломанных веток. Решив, что следует держаться подальше от деревьев, я направила ее на дорогу, ведущую к морю.
Я пустила лошадь в галоп, и она с готовностью устремилась вперед, словно желая ускакать от бури. На самом деле, конечно, мы мчались как раз ей навстречу — в сторону пролива. С моей головы слетела лента, так что волосы свободно развевались по ветру, как грива Мирабель. Дождь еще не начался, но в воздухе чувствовался сильный запах соли, значит, с неба вот-вот польется.
У меня не было какой-то определенной цели, я ехала куда глаза глядят, желая лишь оказаться как можно дальше от дома, и в результате очутилась там, где прошли едва ли не самые приятные минуты моего пребывания в Вейкфилде.
Я очутилась на острове Чарльза.
Довольно скоро я, конечно, поняла, что совершила колоссальную глупость. Оправданием могло послужить только мое состояние. Я была так поглощена своими переживаниями, что не заметила, как быстро прибывает вода, причем волны вздымались значительно выше, чем обычно. Полоска песка стала совсем узкой, а ведь полный прилив ожидался только часа через три.
Преодолев галопом косу, мы с Мирабель влетели на остров. Глаза лошади тут же запорошил мелкий песок, и я повернула на запад, к тропе, ведущей к скалистому южному берегу.
Штормовой ветер раскачивал верхушки сосен, которыми заросла центральная часть острова. В тот момент, когда моя лошадь неслась по узкому песчаному пляжу, на берег обрушилась особенно высокая волна, по щиколотку залив ноги Мирабель. Заржав от испуга, кобыла встала на дыбы. Я схватилась за ее шею, но, опустившись на четыре ноги, лошадь взбрыкнула, и на этот раз я не удержалась и выпала из седла.
Упав на смесь песка, гравия и обломков ракушек, которой был усыпан пляж, я проводила взглядом Мирабель, во весь дух мчавшуюся от меня. Несомненно, она стремилась домой, в свое теплое стойло.
Я с трудом поднялась на ноги.
Я замерзла, промокла, лишилась лошади, но голова у меня по-прежнему была занята одним — в ней звучал голос лорда Брэдфорда, который снова и снова повторял: Кто отец Деборы, Элизабет? Кто отец Деборы?
И что еще хуже, голос мамы раз за разом отвечал: Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю.
Что, если мой отец — Джон Вудли? Как я буду смотреть людям в глаза, зная, что мой отец — чудовище? Как смогу я быть женой Риву? Матерью его детям? О Боже, как же я вообще буду жить?!
***
Ничего не видя и не слыша, я брела по берегу, не замечая, что вода прибывает все сильнее и что тропинка между морем и скалой едва достигает фута в ширину.
Я даже не ощущала, что насквозь промокла — лицо мое было мокрым не столько от воды, сколько от слез.
Вдруг впереди, довольно близко от себя, я заметила темный свод пещеры Руперта. Волны плескались уже у самого ее входа.
Немного придя в чувство, я впервые огляделась по сторонам.
Слева от меня возвышались крутые скалы, справа — кипели бурные воды пролива. Не успела я взглянуть на узкую полоску щебня, на которой стояла, как ее захлестнуло. Волна, правда, тут же отхлынула, но было ясно, что через несколько минут тропинка полностью скроется под водой и я останусь стоять прямо посреди океана.
Отбросив с лица спутанные волосы, я сделала глубокий вдох. С того самого момента, когда я услышала мамино признание, мне, пожалуй, впервые пришла в голову сколько-нибудь разумная мысль: Надо выбираться отсюда, а не то я утону.
Я повернулась к западу, откуда пришла, и тут вдруг увидела, что по моим следам идет мужчина.
Мне понадобилось всего две секунды, чтобы узнать могучую фигуру Роберта.
Я застыла на месте.
Как я могла совершить такую глупость?
Я лихорадочно завертела головой, пытаясь найти место, где можно спрятаться. Относительно намерений Роберта я не заблуждалась — он наверняка собирался меня убить.
Я подняла взгляд на скалу. Смогу ли я на нее взобраться?
Отсюда, где я стояла, вряд ли. Чуть дальше к западу скала становилась не такой крутой, но, к несчастью, там был Роберт. На востоке же скала резко обрывалась прямо в бурлящее море, и взобраться на нее с той стороны было совершенно невозможно.
Высокая волна толкнула меня в бедро, едва не сбив с ног. Едва она откатилась, меня ударила следующая, еще более мощная волна.
Стоять на месте было уже нельзя: еще немного — и меня утащит в море.
Тем временем Роберт уверенно продвигался вперед. Там, где он шел, берег еще не скрылся под водой.
Чувствуя тошноту и тяжесть в желудке, я по колено в воде побрела ко входу в пещеру Руперта.
Рив говорил мне, что пещера очень удобна для контрабандистов — хотя во время прилива вход заливает, в глубине она остается сухой. Пожалуй, единственным спасением от шторма и от Роберта для меня было бы укрыться в ее глубинах.
Но тут могли возникнуть две серьезные проблемы.
Первая заключалась в том, что в такой сильный шторм пещеру могло залить полностью.
Вторая же проблема сводилась к тому, что я с детства боялась замкнутых пространств.
При одной мысли о том, что мне придется провести несколько часов в темноте в какой-нибудь тесной расщелине, мое дыхание участилось, все тело стало липким от пота, а желудок едва не вывернуло наизнанку. А представив себе, как вода подбирается ко мне все ближе и ближе и наконец заливает с головой, я всерьез подумала о том, чтобы двинуться навстречу Роберте.
Но тогда Роберт, покончив со мной, спокойно уйдет от ответственности. Ему потребуется лишь ударить меня чем-нибудь по голове и сбросить в море. Конюхи, безусловно, подтвердят, что я, несмотря на приближение бури, требовала оседлать Мирабель. А когда кобыла вернется одна, все уверятся, что произошел несчастный случай.
Рив неизбежно решит, что именно он виноват в моей гибели.
Нет, я не могу позволять Роберту так легко со мной разделаться. Я должна бороться за свою жизнь.
По мере того как я с трудом приближалась к пещере, вода становилась все глубже и глубже — тропинка полностью ушла под воду. Волны бешено бились о скалы, самые крупные из них уже добрались до входа.
Как можно теснее прижимаясь к скале, я наконец достигла пещеры и, по-прежнему держась за каменную стену, заглянула внутрь. — В пещере царила кромешная тьма.
Закрыв глаза, я произнесла слова молитвы.
Ты сделаешь это, Дебора. Ты должна это сделать, иначе Роберт убьет тебя…
Одна необыкновенно мощная волна окатила меня с ног до головы. Держась за холодный скользкий камень, я стала пробираться внутрь пещеры, все дальше и дальше углубляясь в темноту.
Шум воды у входа постепенно усиливался.
Я напрягла слух, но слышался лишь отдаленный рев прибоя.
Станет ли Роберт меня преследовать? Очевидно, в пещеру сейчас уже не войти. Я подумала, что скорее всего он предпочтет переждать прилив где-нибудь на скалах. Когда наступит отлив и можно будет войти в пещеру, он вернется за мной.
Кажется, пол подо мной опускался все ниже и ниже — или это прибывала вода? Подавив приступ паники, я продолжала двигаться вперед. Через некоторое время почва под моими ногами пошла вверх, а вода, которая доходила мне до бедер, опустилась на уровень колен, потом лодыжек, а затем я наконец достигла такого места, где вовсе не было воды.
Единственное неудобство заключалось в том, что в этом относительно безопасном месте потолок пещеры оказался чересчур низким — я даже ударилась о него головой. Мне оставалось только сесть, уткнув голову в колени, и ждать, пока не начнется отлив и вода не уйдет из пещеры.