Сделка

Я начинала думать, что в его словах есть какой-то резон, но думать так было неприятно и даже унизительно.
— Чепуха, — сказала я беспечно, — мистер Кертис вел себя безукоризненно все время, что жил в этом доме.
Однако теперь я уже не могла не вспомнить взгляды, которые он иногда бросал на меня, особенно вечерами, и его не слишком изящные комплименты.
— Разве в городе не появилась хотя бы одна приличная гостиница? — спросил Сэйвил.
«Да хватит об этом!» — мысленно воскликнула я, и невероятное предположение мелькнуло в моем мозгу: не хочет ли граф сказать, что мне следует опасаться всех мужчин, кроме него самого, а его можно не только не опасаться, но и… Нет! Я не имею права так думать, он не давал ни малейшего повода для этого… И, если уж быть до конца честной, то все наоборот: именно мне хотелось бы… да, хотелось, чтобы этот повод он так или иначе дал… О Боже, что я такое говорю самой себе!
Я покачала головой и ответила на его вопрос о гостиницах:
— Ничего подходящего, чтобы остановиться на несколько дней.
— И все же, — сказал Сэйвил уже не так серьезно, как раньше, — имейте в виду, что любой представитель сильного пола старше семнадцати лет весьма опасен для вас.
Откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди, я вгляделась в его янтарные глаза и запальчиво произнесла:
— Уж не следует ли мне, милорд, отправить вас переночевать в конюшню?
Он улыбнулся, и мне на мгновение стало не по себе от этой улыбки.
— К счастью, — сказал граф, — у каждого правила есть исключения. Одно из них вы видите перед собой.
Знаете, что я почувствовала после этих слов? Сожаление, вот что. И печаль. Да, печаль…
Я поднялась:
— Спасибо за заботу, милорд. Обещаю подумать о ваших словах. А пока пойду взгляну на лошадей, а потом спать.
Он тоже встал:
— Я иду с вами, Гейл.
— В этом нет необходимости. Уверяю, ничто не угрожает мне по дороге на конюшню. Я хожу туда по несколько раз в день.
— Хочу подышать воздухом. Вы не откажете мне в этом?
Мы вышли через переднюю дверь, по дороге я накинула на плечи старый плащ, захватила фонарь. Апрельская ночь была тихой и темной, хотя звезды светили вовсю. Я посмотрела на небо и негромко сказала:
— Интересно, где там летит комета, носящая имя мужа вашей сестры?
— О, ее простым глазом не видно, — ответил Сэйвил. — Она где-то в глубине Вселенной. Джервез нашел ее через сильный телескоп.
Когда мы проходили через выгон, пони подошли к нам, стали тыкаться мордами в ладони. В конюшне все было спокойно. Две лошади улеглись на солому, остальные стояли, сонно покачивая головами. У всех были на спинах попоны, поэтому я раскрыла окна и впустила побольше прохладного ночного воздуха. Сэйвил помог мне заменить полупустые ведра с водой на полные. Больше делать было нечего, и мы пошли обратно.
Снова постояли на лужайке под глубоким открытым небом, не произнеся ни слова, глядя на звезды, почти касаясь друг друга. Я ощущала легкую дрожь во всем теле, мне было жарко; одна половина моего существа стремилась защититься от этого человека, другая противилась ей.
Прерывисто вздохнув, я сказала:
— Завтра с утра в дорогу.
— Да, — отозвался он, как мне показалось, откуда-то издалека и первым двинулся к дому.
Я пошла за ним.